— Ты знаешь, что будет, если я не увижу своих денег. Потом по кругу пущу. Усек?

Он кивнул.

— Я не услышал тебя.

— Я понял. — прохрипел он сорванным голосом.

— Сколько дадим времени этому красавчику? — Харон посмотрел на сообщников.

— Неделю? — предложил один.

— Не будь таким жестоким, псина. Две. Я даю тебе две недели, Зисс. Услышал меня?

— Да. — прохрипел он.

— Отлично. Видишь, договариваться намного приятнее, чем выебываться. — он похлопал его по щеке. — Если кредитов на моем счету не прибавится, своими ногами ты от нас не уйдешь. Понятно объясняю?

— Да.

— И братец твой тоже легко отделался, заметил? — губы Харона растянулись в усмешке. — У меня руки длинные, можешь поверить. Скажи спасибо, что машинку мы не на твою дверь направили.

— Зачем ты…

— Ну, я люблю эффектно появляться. — хохотнул Харон. — Да и копов не перевариваю. Отличный был план, и с тобой познакомиться, и племянника патлатого уебка на тот свет отправить. Ну, в другой раз повезет.

Он выпрямился, ткнул его в плечо носком ботинка и пошел к выходу с территории клуба.

— Сто семьдесят, Зисс! — выкрикнул он, прежде чем дверца машины захлопнулась.

Он перевернулся на спину и натянул штаны. Все, больше сил нет. Небо черное, звезд неисчислимое количество, и каждой на него наплевать.

Лежал долго, считал, сбился на трех сотнях с копейками. Вокруг рта засохла кровь, кожу стянуло. Начал сначала.

Раз, два, три, четыре, они чуть не убили Рёна, шесть, семь, восемь, покалечили Криса, десять, одиннадцать, двенадцать, сто семьдесят тысяч, которых у него нет, пятнадцать, шестнадцать, заплакал.

Сел, в голове загудело. Пожалел, что не курит, очень захотелось добить себя чем-нибудь. Встал, стало совсем херово, успел схватиться за столб, прежде чем его вырвало. Полоскало долго, мучительно, желчью вперемешку с кровью. Ребра, как ни странно, вроде целы. По крайней мере, идти он, кажется, может без проблем.

Достал из рюкзака влажные салфетки и протер лицо. Стало немного легче.

Пока шел домой, старался ни о чем не думать, старательно гнал от себя все мысли, просто существовал, бездумно плелся на автопилоте.

— Зисс… — Нанико прижала руки к губам.

Он ввалился в коридор, кинул рюкзак на пол, снял кроссовки и пошел в ванную. Включил воду, начал рассматривать ссадины в зеркале. Скула опухла, губы в мясо, мелкие царапины от близкого знакомства с асфальтом по всему лицу.

Нанико подошла сзади и осторожно потянула футболку вверх. Он послушно поднял руки, а потом позволил ей раздеть себя. Она смотрит с пониманием, наверное, сама не один раз оказывалась в такой ситуации, пока жила с Эшем. Тупой ублюдок.

Он залез в кабинку, Нанико разделась до белья и зашла следом. Дверь закрылась с тихим шипением. Она мягко трет его мочалкой, а он прижался лбом к стене и делает вид, что вовсе не плачет. Сплюнул в воду и наблюдает, как кровавый сгусток засасывает в водосток.

Мочалка коснулась ребер, и он зашипел, как разгневанный кот. Нанико что-то сказала, но он не услышал из-за шума воды. Она отложила мочалку и включила сушку. Они стоят лицом друг к другу, он смотрит поверх ее головы, в одну точку, старается не шевелиться.

Она вылезла из кабинки первой, подала ему руку, повязала полотенце на бедра. Он вышел из ванной, дошел до постели, лег и обнял подушку. Надо же, она все еще пахнет спавшим на ней Адамом, а Адам, как известно, пахнет Раем. Жаль, что он, Зисс, стоит одной ногой в Аду.

Телефонный звонок игнорировал неприлично долго, до тех пор, пока не сдали нервы. Выпутался из одеяла, схватил смартфон и рявкнул:

— Алло!

— Ноэль Александр? — голос незнакомый.

— Да. — ответил уже спокойнее.

— Лиза указала вас как доверенное лицо. Звоню сообщить, что операция пройдет сегодня в семнадцать часов. Завтра вечером ее можно будет забрать домой.

— Уже? А как же реабилитация?

— Постельного режима и приема выписанных препаратов будет достаточно. Через неделю первый плановый осмотр.

— Я понял. — сел на стул. — Хорошо, спасибо.

Сбросил вызов и просидел неподвижно около получаса, не в состоянии переварить все, что происходит. Ребра болят, лицо саднит, глаз, вроде бы, не опух. Пощупал для уверенности и облегченно выдохнул.