— В связи с чем? — девушка улыбнулась в ответ.

— Ее бывший владелец попал в тюрьму.

— Вы обращались в полицию? — она начала что-то печатать.

— Они дали сорок восемь часов на то, чтобы переписать ее на кого-то. — он жестом подозвал Нанико.

— Привет, Кара. Мне снова нужна твоя помощь. — сказала она.

— Опять ты. — удивилась девушка. — Ну, пойдем, посмотрим, что можно сделать.

Они прошли в отдельную белую комнату, где стоял стул, диван и компьютер. Кара села за стол и сказала:

— Можете подождать здесь. — она указала на диван. — Садись, Нанико.

Наблюдать за настройкой биомехов ему еще не приходилось. Он все ждал, когда же случится что-то, что заставит его увидеть в них роботов, но пока испытывал к ним больше теплых чувств, чем к людям.

Кара прикрепила к виску Нанико какое-то устройство и повернулась к двум мониторам, на которых отразились параметры и настройки. Зисс попытался приглядеться и прочитать, что там написано, но ничего не понял.

— Можно ваш биометрический паспорт?

Он подошел и протянул руку. Специальным устройством Кара считала чип, вживленный под кожу возле сгиба локтя, и кивнула.

— Отлично, прошел. Ноэль Александр Бельтран, поздравляю, теперь вы владелец биомеханического человека серии АА033.

— И все? — он удивился. — Мы ехали сюда дольше.

— Все ради вашего удобства. — девушка развернулась на крутящемся стуле. — Будут какие-то пожелания? Можем подкрутить настройки, пока вы здесь.

— Отлично! — он оживился. — Можно дать ей больше свободы воли?

— Так, — Кара снова вернулась к мониторам, — насколько больше?

— Максимум из того, что возможно. — он посмотрел на Нанико и увидел, как округлились ее глаза.

— Уверены? Начнет капризничать, характер показывать. — кажется, Кара сомневается в правильности этого решения. — Мы рекомендуем…

— Максимум, пожалуйста. — повторил он с нажимом. — И чувство юмора. Я хочу, чтобы она понимала сарказм, черный юмор, могла шутить сама. А еще желания. Что влияет на желания биомеха?

— Свобода воли. — ответила Кара. — Это основная шкала, от нее зависит, будет ли она подчиняться вам, сможет ли принимать самостоятельные решения и все такое.

— Отлично. А нет каких-то настроек, ну, чтобы сделать ее максимально человечной?

— Послушайте, — Кара снова повернулась к нему, — вы не совсем понимаете…

— Нет, это вы не понимаете. — он не хотел пререкаться, но, кажется, придется. — Мне не нужна рабыня, которая нужна в доме только затем, чтобы улыбаться, готовить и раздвигать ноги. Пусть ошибается, пусть плохо шутит, капризничает.

— Легких путей не ищете, да? — Кара издала обреченный вздох. — Учтите, вы можете ей не понравиться.

— Прекрасно, хоть кому-то не буду нравиться.

Она улыбнулась, стена пробита. Он смотрел, как Кара ловко управляется с ползунками и графиками, а на душе становилось все легче.

— Она все равно не будет нарушать законы робототехники. — сообщила Кара. — Кое-какие ограничения накладывает правительство, а не мы, вы же понимаете?

— Нарушать закон я вас не прошу. — сказал он.

— Может, что-то во внешности поменяем? — спросила Кара.

— Нанико, тебе нравится твоя внешность? — спросил он.

— Я не знаю. — ее темные брови сошлись на переносице.

— Еще подкрутите свои бегунки. — он указал на мониторы. — Она все еще не может принимать решения.

— Спорить бесполезно, да? Готово.

— Нанико, хочешь изменить что-то в своей внешности? — он снова посмотрел на свою новую соседку по квартире.

— Грудь поменьше, очень неудобно. — она указала пальцем на бюст, обтянутый оранжевой футболкой. — И купи мне нормальную одежду, ладно?

— Вот, уже лучше. — от радости даже руки потирать начал. — Что-то еще, дорогая?

— Волосы длинные постоянно путаются. Хочу отрезать их.

— Это ты сможешь сделать сама, — сказала Кара, — на UwUtv полно туториалов.

— Ну, тогда больше ничего.

— Проходи в сервисную, поменяем грудь. — девушка встала со стула. — Характер у нее тот еще.

— Разве это не замечательно?

— Замена грудных имплантов займет час, семьдесят процентов сниму с бонусной карты, заплатить придется всего четыре сотни. — сообщила Кара.

— Четыре сотни кредитов?! — хорошее настроение как рукой сняло. — Да это же все мои деньги!