Парень перегнулся через стол и прошептал:

— Пошел ты.

— Вот это агрессия. Разве полицейские не должны защищать таких граждан, как я? Относиться к нам с уважением, как старшие, более мудрые братья?

— К таким, как ты. — нет. — парень за словом в карман не лез. — Заткнись и дай мне сделать мою работу. Ноэль Александр, ну надо же… — он погрузился в чтение текста, напечатанного на листе.

Не без удовольствия Зисс наблюдал, как лицо полицейского меняется. Он даже покраснел, когда дошел до информации о том, кто его отец.

— Впечатлен? — прошептал Зисс и рассмеялся, когда парень вздрогнул.

— Отец на шестьдесят первом уровне, братья — на пятьдесят седьмом, а ты выглядишь, как рок звезда. — он явно удивился и даже не пытался скрыть этого.

— Спасибо. — ответил Зисс.

— Это не комплимент.

Конечно, не комплимент, дождешься от него. Пока парень заполнял бумаги, он рассматривал его, придирчиво, сантиметр за сантиметром, чтобы убедиться, что в полицейских нет ничего человеческого, особенно в тех, кому не повезло работать в кварталах ниже Десятого.

Рубашка сидит на нем, как на корове седло, форменные брюки тоже, волосы темные, слишком длинные для полицейского, но убраны за уши, как у хорошего мальчика. Был такой парень, Станиславский, он любил чуть что орать «Не верю!», вот и у Зисса возникло ощущение, что его пытаются обмануть, подсунув не копа, а подделку. А вот глаза слишком добрые, совсем не вяжутся с «пошел ты», из-за длинных ресниц кажется, что на него смотрит Бэмби, у которого только что убили маму, полицейские так не выглядят, разве что, совсем юные, только-только закончившие академию.

— Сколько тебе лет? — спросил непринужденно, почти дружелюбно.

— Не твое дело. — ответил парень и протянул ему бумаги. — Проверь, если все верно — ставь подпись и можешь идти.

В самом конце, рядом с полем для подписи, стоит непонятного вида закорючка, а рядом написано имя — Рён Юн Хён.

— И это мое имя показалось тебе странным? — оставил корявую подпись и встал.

— Ты даже не прочитал! — полицейский вскочил.

— Какая разница?

— Ты мог подписать чистосердечное, идиот. — возмутился он искренне, даже пятнами красными покрылся.

— Но это ведь не оно?

— Иди отсюда. — коп указал на дверь. — Если ты понадобишься, с тобой свяжутся.

— Можешь звонить когда угодно. — улыбнулся обворожительно, чтобы окончательно вывести парня из себя, но реакции не увидел — дверь закрылась прямо перед носом.

В холле столкнулся с Яблоком, имя офицера вертелось на языке, но вспомнить его так и не смог.

— Не вляпайся в неприятности. — полицейский по-отечески хлопнул его по спине. — Помнишь, что делать, если увидишь подозреваемого?

Он не ответил, махнул рукой и вышел из здания. Сначала хотелось помочь и полиции, и Эшу, но теперь праведный гнев и природное упрямство взяли верх. Пусть сами ищут своего похитителя, любители покопаться в чужом прошлом. Единственный вопрос, который волнует его сейчас — почему точка активации Нанико в его квартире, ведь Эш ни разу не приводил ее с собой и дороги она не знает. Если только…

Он надел вторую лямку рюкзака на плечо и побежал к автобусной остановке.

В квартиру пробирался как вор, от страха дрожали ноги. Если полиция установила слежку, а Эш и правда оставил Нанико у него, неизвестно каким образом проникнув в дом, у копов появятся вопросы. Звонить им? Рассказывать о находке?

— Ладно, ладно, — бормотал он, доставая ключи из кармана, — может, ее там вообще нет.

Темноты он никогда не боялся, но сейчас мурашки побежали по рукам.

— Орси, свет. — скомандовал он.

Старый светильник на потолке замигал и нехотя включился. Никого. Следов на полу, вроде бы, тоже нет.

— Орси, включи весь свет.

В квартире всего одна комната, совмещенная с кухней, и отдельный санузел. В принципе, осмотреть свои владении он может не сходя с места, прямо из коридора.

Снял кроссовки и, почему-то на цыпочках, прошел в комнату.

— Твою мать!

Эш, собственной персоной, сидит на диване! Проклятая Нанико стоит рядом, смотрит с немым укором, видимо, словарь нецензурной лексики ей не загрузили.

— Не ори ты!

Эш вскочил, кинулся к окну и задернул шторы. Выглядит он ужасно, будто восстал из мертвых, да еще и с похмелья. Волосы грязные, на скуле синяк, джинсы порваны на коленях.

— Тебя разыскивают! — от злости хотелось его ударить. — Какого хрена ты приперся?!