— Слушай… — еще не успел мысль закончить, а Лиза уже выкрикнула:

— Никаких вопросов в этом доме!

Вот и все, вот и поговорили. Обижаться на нее смысла нет — увидит надутые губы, сразу вышвырнет вон.

— Пока ты жил здесь, каждый день по утрам говорил с кем-то. — вдруг сказала Лиза. — С кем?

— А как же «никаких вопросов в этом доме»? — усмехнулся. — Письма записывал.

— Кому?

— Она умерла. — надо же, голос почти не дрогнул, а ведь он впервые произнес это вслух.

— Сестра? — Лиза не поворачивалась, так и сидела спиной к дивану.

— Разве прилично обсуждать бывших? — попытался отшутиться, но веселее как-то не стало.

— Откуда у тебя бывшая, не смеши. Видел бы ты себя четыре года назад — на тебя смотреть страшно было.

— Слушай, вообще-то по меркам Шестого я был очень даже завидный жених. — внутренние ресурсы подходят к концу, шутки получаются совсем идиотские.

— Нашел себе одну из тех, которые в пятнадцать выглядят на сорок два и ходят в мамкиных платьях? — Лиза хрипло хохочет.

— Она была из Шестнадцатого.

Ради этого выражения на ее лице стоило разворошить улей из воспоминаний. Челюсть у Лизы отвисла до пола, редко что-то могло настолько удивить ее.

— Говорят, так глубоко забравшись, люди теряют себя. — дар речи к ней вернулся не скоро. — На чем она сидела?

— На q60.

Синтетическое вещество, превращающее мозг в кашу. Галлюцинации, рвота, кровотечения — самые безобидные побочные эффекты. Почему люди употребляют это? А черт их знает, почему они проводят все свободное время в игровых клубах? Почему меняют реальных людей на искусственный интеллект? Одни сплошные загадки современного, прекрасного общества.

— Сочувствую. — Лиза вздыхает и возвращается к бумагам. — Где ты ее встретил?

— Сбежал из школы, не дождался отца, впервые в жизни спустился в метро. Выпускной класс, восемнадцать лет. Уснул и уехал слишком глубоко. — молодец, спокойно, прошло пять лет с того дня, можно говорить об этом без дрожи.

— Ну? — Лиза обернулась. — А дальше что?

— На меня напали какие-то совершенно безумные типы. Хотели избить, но она им не позволила. Высокая, с молотком — кто в здравом уме стал бы с ней спорить? — улыбнулся. — Провела меня до нужной ветки, рассказала, как добраться домой.

— Она была чистой?

— Думаю, в тот день да. Я назвал ей свое имя, так она и нашла меня потом.

— Пришла за деньгами?

Лизу не обмануть. Зачем еще могла прийти наркоманка из Шестнадцатого квартала ко входу в Шестой?

— Осень была, холод ужасный. — сам не заметил, как понизил голос, будто боялся, что кто-то услышит его позорный, слезливый рассказ. — Она стояла под деревьями, в темноте, а я шел из школы. Спросила, помню ли я ее. Еще бы я не помнил! Самое яркое воспоминание в моей серой жизни — ее черные волосы, как не парадоксально. Тогда она сказала, что у нее заболел брат. Справедливости ради скажу, что он и правда болел. Тем же, чем и она. Отдал ей все кредиты, которые были в моем личном распоряжении.

— Ну ты и придурок. — Лиза облокотилась спиной на диван и посмотрела на потрескавшийся потолок. — А дальше? Сколько еще раз она приходила?

— Много. И часто. Сейчас-то я понимаю, зачем был ей нужен, но тогда у меня будто клеммы в голове закоротило. Я влюбился.

— В девчонку, сидевшую на q60. — его ангел-хранитель хмыкнул и принялся накручивать зеленую прядь на палец. — Не повезло.

— У нее руки были такие тонкие, пальцы почти прозрачные. Синяки под глазами и потрескавшиеся губы. — это лицо все еще снилось ему. — Она уводила меня подальше от дома, показывала заброшенные места, свободу, которой я был лишен.

— Зато ты сытно ел и спал в тепле. — заметил ангел и поджал губы.

— Когда тебе восемнадцать лет и ты впервые влюбился, еда — дело десятое. — он точно помнил, что думал только о ее холодных руках, мыслям об ужине в голове было не место.

— Как я понимаю, q60 свое дело сделал. — Лиза решила закончить за него.

— Можно и так сказать. — финал истории все еще приводит его в панику. — Только не с ней, с ее братом. Он убил ее, когда был под кайфом.

Вот и все, карты раскрыты, Лиза стала первым человеком, узнавшим эту историю, пусть и без подробностей. А они никому не нужны, как и имя погибшей, потому что по нему можно пробить новости и узнать, что этот ублюдок Хан проломил ей череп молотком, а потом бил ее им до тех пор, пока на месте головы не осталось кровавое месиво, похожее на кашу. Именно тем молотком, которым она напугала пацанов, напавших на него рядом со станцией метро. Об этом сообщили полицейские, которые вломились в его дом, напугали мать и вывели из себя отца. Но это уже совсем другая история.

Домой пришел далеко за полночь. Орси включил свет, микроволновку и водогрейку, но ни есть, ни принимать душ не хотелось.

— Включи запись. — он завалился на футон2* и уставился на неоновые блики, проникающие в комнату через окно. — Привет. Сегодня твой День Рождения, помнишь? Я отметил его с Лизой. Думаю, у нее что-то случилось, но спросить не решился, ты же ее знаешь, с ней шутки плохи. Рассказал ей о тебе.

— И что она сказала?

Если закрыть глаза, можно представить, что она рядом, вот-вот перевернется на живот и, как обычно, ткнет кончиком указательного пальца в ребра, а потом рассмеется.