После неловкого ужина Нанико ушла в душ, а Рён, залез на диван с ногами и положил голову ему на плечо. Тепло, но волнительно.

— Не волнуйся, — тихо сказал он ему на ухо, — всему свое время.

— О чем ты?

— Я понимаю, что все летит вперед слишком быстро.

— Вперед? У меня ощущение, что я лечу не вперед, а с моста. — неловкая шутка, как раз в тему вечера.

— Просто хотел сказать, что не нужно делать вид, что мы семейная пара, не надо собирать мне обеды на работу и все такое. — Рён, кажется, тоже смущен.

Вот такая жизнь — целоваться возле клуба, это мы можем, а вот жить вместе — это тяжело, слишком личное, понимаете ли.

— Что сказал Тай? — спросил он.

— Ничего, как ни странно. — Рён пожал плечами. — Сказал, что разочарован, но принимает мое решение. Не смотри на меня так, я сам в шоке.

— Это тот Тай, которого я знаю?

— Именно он, злющий такой, со змеиной рожей. — Рён рассмеялся. — А про квартиру Нанико все же права. Давай снимем пополам? Как соседи. Я же говорю, я не настаиваю ни на чем, к чему ты не готов.

— Я не готов? А ты сам что, только этого и ждал? — возмутился он.

— Думаю, я тоже не слишком представляю, как это. Так что мы в одной лодке.

«Как соседи» звучит хорошо, просто замечательно. Он тут же успокоился, потому что все встало на свои места, собственный образ в материнском переднике исчез из мыслей.

— Полегчало, да? — Рён опять засмеялся. — Давай, доставай телефон, посмотрим квартиры.

— Он заряжается. Давай твой.

Рён достал смартфон и Зисс увидел, что у него больше двадцати пропущенных звонков.

— Почему ты не берешь трубку? — выглядит не очень здорово. — Кто это?

— Из больницы. — нехотя ответил Рён. — Мне нужно на осмотр, а я не хочу ехать к черту на рога.

— С их точки зрения, это ты у черта на рогах.

— Вот им надо — пусть сами и катятся. Я отлично себя чувствую, лучше, чем когда-либо, таблетки принимаю, так что, спасибо за заботу, но дальше я сам.

Он и сам не большой фанат больниц и докторов, но после такой аварии лучше все-таки следить за собой.

— Это из-за денег? — спросил он.

— Возможно. — Рён пожал плечами. — Смотри, две комнаты в…

— Какой у тебя рейтинг?

— Почти сорок, а что?

— Рён, ты можешь жить в Девятом. — пораженно сказал он. — В Девятом!

— Сорок — это нижняя граница, как только свалюсь вниз на деление, меня выселят. Зачем мне это?

— Давай попробуем не скатываться больше?

На самом деле, для себя решил это несколько дней назад, когда увидел кварталы выше Шестого. В Двенадцатом, конечно, душевные жители, но иногда хочется, чтобы на тебя смотрели не как на мусор. И у него есть все шансы подняться, как и у Рёна, он вообще полицейский! У них двойной тариф по рейтингу, это все знают.

— Сколько у тебя? — спросил Рён.

— Тридцать семь. Если…

— Если посидеть в комнате у Отто, можно снять квартиру в Девятом. — закончил за него Рён. — Черт, а ведь это выглядит, как план. Только денег нам нужно несколько больше, чем мы зарабатываем.

— Я сейчас вообще безработный. — он вздохнул. — А тебе еще счета оплачивать.

— Если так будем думать, то так и сдохнем тут. — решительно сказал Рён. — Нет уж, давай, просто попытаемся. Сюда вернуться всегда успеем, что нам терять? Если и правда переберемся, возьму кредит, с таким рейтингом это реально, тем более, работая в полиции. Частично закрою долг за лечение, пусть вычитают из зарплаты потом. Так, — он задумался, — выглядит все неплохо, что скажешь?

Выглядит все более чем замечательно, вот, что он скажет. Сидит, смотрит на него, как дурак, и не знает, как сказать, что он единственный, кто смог заставить его задуматься о будущем.

— Спасибо, что веришь в меня. — тихо сказал он.

— Ты все еще мой друг. — ответил Рён. — Единственный друг.

Спать ложился чертовски довольный и тем, что нарисовались перспективы на будущее, и тем, что Рён лег рядом. Долго лежал на спине, боялся пошевелиться, чтобы не мешать ему, когда услышал, как он засопел, выдохнул и, наконец, расслабился. Перевернулся на бок, устроился поудобнее, а когда начал засыпать почувствовал, как Рён обнял его сзади.

Дружба — это хорошо, всем нужны люди, которым можно довериться, но ведь чувствует он совсем не это. От дружбы не кружится голова, не слабеют ноги, друзья не впиваются друг в друга губами при любой возможности и не ищут руки друг друга, пока куда-то идут. Они оба боятся того, что происходит, им обоим проще назвать это «соседством», чем признать, что они хотят находиться рядом друг с другом как можно чаще. Может, чуть позже он скажет Рёну, что его план на кризис среднего возраста просто отличный, и он согласен прожить так до пенсии, там, где еще есть пляжи, танцуя по ночам, главное, чтобы с ним.