Шрифт:
После поцелуя малышку пробило на слёзы и поток бессвязных фраз. Это нормально, женщинам надо поплакать и лишь затем успокоиться. А я воспользовался случаем.
Её губы похожи на спелые ягоды – так же красны, сладки и нежны. Ими сложно быстро насытиться. Поцелуи, как тёплая вода в жаркий день – чем больше пьёшь, тем больше пить хочется. Виола полностью отдалась новым ощущениям. Только когда моя рука ощутила упругость девичьей груди, она вдруг пришла в себя и залепетала:
– Ты что делаешь! Так нельзя! Немедленно прекрати! Перестань!
Впрочем, эти слова звучали совсем неубедительно, и больше походили на неизбежный ритуал перед сдачей позиций противнику. Но тут от двери послышался голос:
– Ваше магичество! Его милость изволит просить вас, вместе с госпожой Виолой, пройтить в евоную кабинету!
Это произнёс тот же самый старый слуга, что и в прошлый раз. Ну, вот почему он самые такие неподходящие моменты выбирает!
Однако между мной и девчонкой осталась недосказанность, которую необходимо прояснить до встречи с её папочкой.
– Малыш, ты выйдешь за меня?
– Да! Как хорошо, что ты это спросил! Я так боялась! Ты заставил меня целоваться, а сам вдруг подумаешь, что я такая!.. А я не такая! Я только первый раз целуюсь! И то лишь потому, что сильно растерялась… Мне было страшно, вдруг ты станешь считать меня уродиной.
– Глупая! У меня есть волшебная мазь, надо помазать твою ранку, и она заживёт.
– И не будет ничего видно?!
Такая надежда звучала в голосе, что было жалко говорить правду, но лучше не давать ложных обещаний.
– Уже прошло довольно много времени с момента ранения, потому у тебя останется малюсенький шрамик. Крошечный! Тонюсенький! С ниточку. Но мне он будет напоминать про исключительную храбрость моей сладенькой девочки, а от чужих взглядов ты его скроешь обычной пудрой.
На том и порешили. Когда слуга отвернулся, чтобы выйти на лестницу, мне удалось ещё раз чмокнуть Виолу. Она сделала страшные глаза, но приняла поцелуй с удовольствием. Положено! В смысле, по мнению всех женщин, после согласия стать супругой, мужчина обязан поцеловать принявшую предложение девушку. Во всех рыцарских романах так написано, а значит необходимо! Да и просто приятно получить от сдавшегося мужчины благодарный поцелуй.
Бастарды
Отто, отец Виолы, уже ждал нас в кабинете.
– Вернулся, значит? – довольно спросил он. – А коли так, будь гостем. Видал, какая беда с моей девчонкой случилась? Не знаю, что и делать с её щекой.
– У меня целебная мазь есть. В нашем графстве травница её подарила. Была бы рана свежей, и следа бы не осталось, а как сейчас получится, не знаю. Однако должна сильно помочь.
– Дело! Вся наша семья будет тебе благодарна.
– Мы с Виолой объяснились, и она разрешила мне просить у вас её руки.
– Экий ты быстрый! Погоди. Пока не скажу ни да ни нет. Поживи у нас месяц…
– Папа! Это долго!
– Цыц! Я сказал – поживи у нас месяц, посмотри на Виолу, поговори с ней. Как месяц закончится, приходите ко мне, тогда поговорим. Не хочу сейчас, пока вы в порыве чувств, ничего обещать. Мне тоже надо к тебе приглядеться. Так-то ты жених хоть куда! Но первое впечатление бывает обманчиво. Если разрешу, через пару месяцев свадьбу сыграем. И ты осмотрись, коли в нашу семью войти хочешь, наверняка, про наших друзей и врагов знать пожелаешь.
– Конечно. Вот, например, кто на замок Виолы напал?
– Хороший вопрос. Правильный. Помнишь Люциана? Который фон Майнхардт? Отец за него заплатил, а Люци всё неймётся. Отомстить решил.
– Я ещё на дороге его казнить хотел. Но Виола за него просила…
– Ашер! Он с детства вспыльчивым был. Я не думала… И он благородный. Неправильно казнить его, как простого разбойника!
– Ты дочка слишком добрая, хотя и выгоды не упустишь. Два раза Люци на тебя нападал, боюсь третий бой роковым будет.
– Третий? Он ещё жив?
– Жив. Люциан не дурак. Как узнал, что мои люди близко, сразу сбежал. И не куда-нибудь, а к нашему графу поскакал. Пал в ноги, повинился, сослался на любовь к Виоле, сразу заплатил виру. Его сиятельство прислал мне гонца с письмом и кошелём. Просил простить и забыть обиду.
– А вы?
– Что я? Хоть вира и небольшая, но против просьбы графа я пойти не могу, он мой сюзерен.
– А я?
– А ты… Хм… Ты жених. Приехал свататься и увидел рану на лице невесты. Взбесился и помчался мстить. Хм… Наш граф тебе никто, ты ему присяги не приносил. Если так рассудить, то ты в своём праве – на тебе запрета нет. А я знать не знаю, куда твой отряд направился. Граф чуток погневается для виду, но фон Майнхардты ему не столь нужны, а Люциан сам нарывался. Простит он тебя, деваться ему некуда, опять же я с союзниками за тебя просить буду.