В голове у меня крутились вопросы: Могу ли я справиться один? Зачем мне вообще это воинство? Может, ну его, Люциана? Пусть живёт? Как там, в народе говорится? "Не тронь дерьмо, оно и не воняет!"

Ответы тоже нашлись. Справиться? Одному, с боевым посохом и жезлом, полётом и невидимостью, да против дюжины деревенских ратников, закрывшихся в башне? Даже не смешно! Вот если бы с ними был волшебник или жрец, да воинам купили бы защитные амулеты, да Люци оказался бы в зачарованных доспехах, тогда бы мне пришлось хоть немного напрячься. А сейчас как… как у младенца соску отнять. Главное, не доводить дело до рукопашной, тогда до меня могут достать. Не! Нам в Универе вбивали в голову "слабых противников не бывает", "всегда есть шанс пропустить чего-то", но я не завалил ни одного практикума, про экзамены просто молчу.

И тут мы плавно переходим к вопросу о воинстве. Зачем мне оно? После боя собирать трофеи, это понятно. Самую грязную работу подчинённые, конечно, возьмут на себя. По договору треть трофеев мои, ещё треть идёт мне на прокорм и обустройство дружины, а треть делится среди ратников. Причём неважно воевали они или ждали меня на бережку. Это справедливо, договор есть договор. Но, чтобы не привыкали к безделью, отработали боевое взаимодействие и показали мне свою подготовку, сегодня воины пойдут в бой. Ещё плюс такого решения в том, что совместная победа укрепляет боевой дух и единство отряда. Понятно, лояльность к командиру тоже поднимается.

А Люциана стоит вычеркнуть из списка живых – уж больно он настойчив в своих поползновениях. Его семья затаит вражду ко мне, но совсем без врагов жить невозможно, а недоброжелатели трижды подумают, когда захотят напасть на меня или мои земли.

Отто, будущему тестю хочется прибрать к рукам таможенное укрепление. Вроде он сам ни при чём, вроде виноват в нападении разозлившийся жених его дочки, но если всё получится, часть доходов от пошлины пойдёт ему в карман. Единственно, баллисты придётся снять и увезти из укрепления. Вот ещё одно применение моим людям. В одиночку я с этим точно не справлюсь, просто не подниму такую тяжесть.

За такими мыслями дорога к таможне показалась совсем короткой. У домов около мостков действительно дежурил наряд дозорных из пары человек. Чуда ожидать не стоило, оно и не случилось – бухнул тревожный колокол и не надо думать, что в башне его не услышали. Конечно, там поднялась тревога. Один часовой, который собственно нас и заметил, с почётом сдался. Второй попытался сбежать, но получил две стрелы в спину и упал в шагах в пяти от кустов.

Останавливаться нельзя, надо действовать пока в стане врагов сумятица. Активирую жилет, за моей спиной разворачиваются большие перепончатые крылья. Лечу к крыше башни. Первый арбалетный болт отводит Кольцо Отклонения.

Второй не успел сорваться с тетивы, Цепная Молния с посоха выкосила часовых, находящихся на крыше. Их и было то всего двое на два крепостных арбалета. Второй, ещё неразряженный, перенацеливаю на входную дверь, затем пытаюсь оглядеться и решить, куда ставить мост. Но тут дверь распахивается и на пороге возникает виновник моего визита сюда. Очень хорошо, а главное крайне своевременно! Дёргаю спусковую рукоять, и массивный, тяжёлый болт прошивает кирасу. Не думаю, что Люциан выживет.

Собственно на этом бой закончился. Из-за двери закричали, что сдаются. Я потребовал открыть входную дверь и впустить моих людей, а самим покинуть башню. Всё было незамедлительно выполнено. В принципе, оно вполне логично – раз командир погиб, а другого начальника рядом нет, зачем нарываться и воевать дальше?

Единственно, старший среди местных попросил оставить сдавшимся доспехи и оружие. Серж посоветовал так и сделать, если местные помогут снять и вынести баллисты.

Метательные машины дорогие, но хозяйские, а доспех свой, личный. Стражники с удовольствием согласились и даже помогли запрячь местных лошадей в местные же фургоны. Чужого добра им совсем не жалко, а намёк, что нами не вывезенное тоже можно списать, вызвал радостное предвкушение. Как результат, образовались шесть возов с разобранными баллистами, крепостными арбалетами, снарядами с алхимическим огнём, болтами, стрелами и прочими припасами.

Ожидаемо, ничего особенного в башне мои ребята не нашли. Труп Люциана оставили на месте, он умер сразу. Трое погибших часовых и один мой пехотинец – печальный итог налёта.

Ратника забила селянка, работающая при конюшне. Уже после боя. Тот её снасильничать хотел, а девушка возмутилась. Она на половину орчанка, пошла в их породу. Ладно, кожа бледно-зелёного цвета, а клыки торчат из-под нижней губы. Она же чуть не на голову выше насильника, а рука у неё толщиной с мою ногу! Куда идиот полез?! Зачем стал тесаком угрожать? Несчастная девочка очень испугалась, схватила прислонённую к стене оглоблю и отмахнулась… Тесак не помог.

Багги, так зовут испуганную страдалицу, пришлось простить, она была в своём праве. Селянка сразу заулыбалась и пояснила, что замуж она хоть сейчас готова, а просто так отдавать свой цветочек не собирается. Ей господин Люциан лично золотой за него сулил, и то девушка отказала. Мой телохранитель тяжко вздохнул и вдруг спросил:

– Как тебя замуж-то брать? Ты здесь, а мы с господином.

– А я с вами поеду, – ничуть не смутилась девчонка. – Я до животных страсть, какая способная, и людям раны заговаривать могу. Полезной буду. А если мне топор и доспех дадите, то и в бой пойду. Меня в деревне не ждут.