— Ну что, порядок? — спросил Колен.

— Нет еще, — ответил Шик.

Вот уже в четырнадцатый раз он пытался завязать галстук Колену, но у него ничего не получалось.

— Может, наденешь перчатки? — предложил Колен.

— Зачем? — удивился Шик. — Думаешь, получится лучше?

— Не знаю, просто пришла такая мысль, — ответил Колен. — Но я не настаиваю…

— Как хорошо, что мы занялись этим делом загодя, — сказал Шик.

— Конечно, но мы все равно опоздаем, если не справимся.

— Справимся, справимся.

Шик снова быстро проделал весь ряд строго определенных движений и с силой потянул за концы галстука. Галстук с треском разорвался посередке, и обе его половины беспомощно повисли в руках Шика.

— Уже третий по счету, — заметил Колен с отсутствующим видом.

— Я знаю, — сказал Шик. — Ничего страшного.

Он сел на стул и, задумавшись, потер себе подбородок.

— Ума не приложу, в чем дело, — сказал он.

— Я тоже, — сказал Колен. — Но это противоестественно.

— Да, — сказал Шик, — безусловно. Попробую завязывать, не глядя.

Шик взял четвертый галстук и небрежно накинул его Колену на шею, с подчеркнутым интересом следя в это время глазами за залетевшим в комнату шмелем. Подсунув длинный конец под короткий, он сделал петлю, потом отвернул этот конец направо, протащил снизу, но как раз в этот момент его взгляд, к несчастью, ненароком упал на полузавязанный узел, который тут же затянулся, да так туго, что крепко-накрепко прихватил его указательный палец. Шик застонал от боли.

— Вот сука! Будь он неладен!

— Он сделал тебе больно? — сочувственно спросил Колен.

Шик усердно сосал палец.

— Ноготь посинеет, — вздохнул он.

— Бедняга! — сказал Колен.

Шик пробормотал что-то и взглянул на Колена.

— Стоп! — прошептал он. — Шикарно получилось!.. Замри!..

И, не сводя глаз с злополучного узла, Шик отступил на несколько шагов, схватил со столика флакон с фиксатором для пастельных мелков, медленно поднес к губам трубочку пульверизатора и на цыпочках подошел к Колену, который с невозмутимым видом напевал, демонстративно уставившись в потолок. Струя распыленного лака ударила галстук точно в середину узла, он встрепенулся и замер навеки, пригвожденный к месту застывающей смолой.

Колен вышел из дому вместе с Шиком. К Хлое они отправились пешком. Николя должен был присоединиться к ним прямо в церкви — он еще не вынул из духовки приготовленное по рецепту Гуффе блюдо, которое, как он ожидал, произведет сенсацию.

На их пути находился книжный магазин, перед которым Шик так и застыл. В центре витрины сверкал, словно драгоценность, экземпляр «Затхлости» Партра в лиловом сафьяновом переплете, украшенном гербом герцогини де Будуар.

— О! — воскликнул Шик. — Ты только погляди!..

— Что? — спросил Колен, подходя к витрине. — А, это?..

— Да… — прошептал Шик.

У него от вожделения слюнки потекли. Вскоре под ногами Шика образовался маленький ручеек и заструился к краю тротуара, обтекая неровности асфальта.

— Ну и что? — спросил Колен. — У тебя же он есть.

— Не в таком переплете… — ответил Шик.

— Да ну его к черту! Пошли, мы спешим, — сказал Колен.

— Он стоит не меньше инфлянка, а то и двух, — сказал Шик.

— Наверно, — согласился Колен, двинувшись дальше.

Шик стал рыться в карманах.

— Колен, — позвал он. — Одолжи мне немного денег.

Колен снова остановился. Он печально покачал головой:

— Тех двадцати пяти тысяч инфлянков, которые я тебе обещал, боюсь, хватит ненадолго.

Шик покраснел и опустил голову, но руку протянул. Схватив деньги, он опрометью кинулся в лавку. Колен, помрачнев, ждал его. Но, увидев сияющего от счастья Шика, он снова покачал головой, правда, на этот раз, с сочувствием, и едва заметно улыбнулся.

— Ты просто спятил, мой бедный Шик! Сколько ты за нее отдал?

— Какое это имеет значение! — ответил Шик. — Идем, идем скорее!

Они прибавили шагу. Шик летел как на крыльях.

Возле дома Хлои толпились зеваки и с любопытством разглядывали красивый белый лимузин, который только что подкатил к подъезду. За рулем сидел шофер в свадебной ливрее, а салон был обит белым мехом, там циркулировал теплый воздух и играла музыка.

Небо по-прежнему оставалось голубым, облака — легкими и пушистыми. На дворе было еще холодно, впрочем, без особых излишеств. Зима подходила к концу.