— А кто такие полукровки рода? — последовал вопрос уже от Поттера, и уже мы оба с Лонгботтомом внимательно посмотрели на него. Полукровки рода были моментом очень интересным.

— Полукровки рода, это дети, один родитель которых являлся членом рода, а другой, по каким-то причинам, в этот род введён не был. У таких детей родовой дар, скорее всего, проснётся, но будет ослабленным, и скорее даже не в виде дара, а просто склонности к одному из аспектов магии. Не обязательно второй супруг обязан быть маглом, это может быть и чистокровный волшебник и представитель даже другого рода.

— Как-то всё сложно, — выразил своё мнение Поттер и задумчиво потёр шрам на лбу.

А Невилл, вдруг, удивительное дело, усмехнулся. 

— Да нет, бывают случаи и посложней, — и снова стрельнул глазами в мою сторону.

— Чё, опять мои отличились? — уже ничему не удивляясь, с лёгким вздохом поинтересовался я, а тот, мгновенно засмущавшись, тихо ответил:

— Ну, мы с бабушкой разбирали как-то.

— Рассказывай, чё уж тут, — махнул я рукой. — Обещаю, бить не буду.

— В общем, с Уизли всё намного сложней. Они считаются чистокровным родом, но только на бумаге, а так как они «предатели крови», — тут Лонгботтом ещё раз посмотрел на меня извиняюще, на что я лишь махнул рукой, — то с точки зрения магии, членами рода уже не являются, и их родовые дары запечатаны. Но Артур Уизли вступил в брак с Молли Уизли, которая была членом рода Прюэтт, и хоть ритуал принятия в род Уизли был с ней проведён, но так как членов рода Уизли магически не существует, ритуал принятия в род был недействительным и, несмотря на смену фамилии, на Уизли, Молли так и остаётся Прюэтт, и её дети, фактически, магией считались бы за полукровок рода Прюэтт. Если бы не одно «но». Молли была изгнана из рода Прюэтт и вычеркнута из списков рода. А значит передача родового дара через неё невозможна. В общем ты, Рон, и твои братья с сестрой, просто дети чистокровной семьи с запечатанными родовыми дарами, и фактически не относитесь ни к какому из магических родов.

— Мда, — только и смог сказать я.

А Невилл только развёл руками.

Не сказать, что я реально загрузился со всей этой родовой магии-шмагии, но чуточку, на секунду стало обидно: как так, попаданец и без убер-мега-проснувшегося родового дара, ну или, на худой конец, получившего вывертом левой пятки автора гипотетического фика наследство тех же Прюэттов, у которых обязательно есть полный скелетов и тайн шкаф, а ещё собственное, жутко секретное, заброшенное, или просто почти уничтоженное врагами рода поместье, но обязательно с сохранившейся столь же жутко секретной комнатой в нём, которая откроется только наследнику рода, то есть мне.

На тему возможных обнаруженных там богатств фантазировать можно было бесконечно. Вот только, вздохнув, я поплёлся на обязательную утреннюю пробежку — восстанавливать пошатнувшееся за вчера здоровье и думать, как оправдаться перед Гринграсс, ведь больше, со всеми этими делами, на праздник я не возвращался, как-то не до того было.

— Слушай, — толкнул меня Поттер, за ночь переваривший всё увиденное и теперь совсем по-другому смотрящий на меня, — Рон, а как ты вообще узнал про Седрика? Эти вот воспоминания. Он ведь вообще с другого факультета. Мы единственные — я имею в виду Невилла, меня и Герми, — кто с ним общался. По крайней мере, с Гриффиндора точно. А ты вообще его ещё с поезда невзлюбил.

Хороший вопрос, и несколько неудобный для меня. Одно дело — не любить кого-то, и совсем другое — целенаправленно выискивать на него компромат. Поэтому, ещё раз быстренько прокрутив в голове всё, что связывало в этой жизни этого Седрика и этого Рона, я приготовился вдохновенно врать.

Мы как раз пробегали мимо лесной опушки, и я, остановившись, присел на замшелый пенёк, утирая выступивший, несмотря на прохладную погоду, пот.

Придав лицу задумчивое выражение, посмотрел мимо Поттера, вдаль, прищуренным взглядом, и сказал после недолгой паузы:

— Пожалуй, всё началось с крысы…

— Да кому она нужна была, твоя кры… — начал было Гарри, но внезапно осёкся, а лицо его приняло схожее с моим задумчивое выражение.

Я подвинулся, и он присел рядом, так же устремляя взгляд в синеватую дымку на горизонте.

— Вот же извращенец, — подумав, произнёс Поттер.

— И не говори, — поддакнул я. — Бедная крыса. Пала жертвой безумного маньяка-насильника.

— Мда, — только и смог выдохнуть мой шрамоликий товарищ. Мы надолго замолчали, думая каждый о своём…

— А ведь на месте Гермионы мог бы быть и ты, — нарушил я установившуюся тишину. Посмотрел в расширившиеся глаза за стёклами очков, сказал с мрачной серьёзностью:

— Представляешь, смотришь его воспоминания, а домовичка медленно превращается в тебя…

— Лять, Рон! Ну капец, хорош прикалываться! — Поттер подскочил и замотал головой, пытаясь выкинуть представшую перед мысленным взором картинку, на лице его застыла маска гадливой брезгливости.

— Ну, я бы не удивился, очень уж этот Диггори странный был, — сказал я, с лёгкой усмешкой глядя на парня. Его так просто было подначивать, что временами я просто не мог удержаться. Но, снова перейдя на серьёзный тон, продолжил: — В общем, всё началось с крысы. Дальше — больше. Я стал за ним следить и заметил, что он очень часто ходит на седьмой этаж, где просто пропадает и появляется только через несколько часов. А потом я вспомнил, как старшие братья рассказывали о Выручай-комнате, которая открывается именно на седьмом этаже.

Гарри вопросительно поднял бровь, видимо, о такой комнате Хогвартса ещё не слышал. Видя это, я пояснил:

— Выручай-комната — одно из чудес замка, она появляется, если очень сильно что-то захотеть, и там ты непременно найдёшь то, что тебе нужно. Тренажёры, учебные пособия — любая обстановка, даже размеры комнаты могут изменяться. Чарли в своё время потерял учебник, и комната ему его предоставила. Причём это был именно тот самый учебник, брат в нескольких местах нечаянно капнул чернилами, поэтому ни с каким другим бы не перепутал.