— Ты оскорблял его память!

— Всего-то назвал извращенцем, — я фыркнул.

— Какой же ты… — Невил в лучших традициях Грейнджер попытался облить меня холодным презрением. Вот только если от девчонки я ещё готов был стерпеть такое отношение, то от Лонгботтома не собирался ни секунды.

— Тоже любишь Седрика? — прервал я его на полуслове. — Только не говори, что после его смерти твоя подушка две недели была мокрой от слёз.

Невилл поперхнулся, затем прокашлялся, сказал хрипло: 

— Да нет, просто уважаю.

— Ах уважаешь… — тут как раз пробили полночь часы на астрономической башне. — О, — поднял я палец, — самое время золушке превратиться в тыкву.

Достав зеркальце двусторонней связи, вызвал Риту. Заговорил сходу, без имён. 

— Привет, омут памяти к границе антиаппарационного барьера Хогвартса когда сможешь притащить? Да, надо срочно. Через полчаса? Ок, жду.

Убрав зеркальце, повернулся к слегка ошарашенным подросткам.

— Ну что, время срывать покровы? Гарри, у тебя мантия где?

— Э-э-э, — тормознул Избранный, но мигом собравшись с мыслями, ответил: — В комнате.

— Тогда живо за ней и дуй сюда. Надо будет скрытно из замка выбраться.

— Гарри, — подал голос Невилл. — Это не самая лучшая затея. Ночью из замка, да ещё и за антиаппарационный барьер.

— Слушай, осторожный ты наш, — повернулся я к нему. — Или идёшь с нами, или тебя приложат «Остолбенеем» как на первом курсе.

— Но это же тебя, «Остолбенеем»… — ошарашено произнёс Лонгботтом, медленно закончив: — На первом курсе.

— Правда? — я попытался скрыть неловкое состояние глубокомысленным шевелением бровей. — Тем более.

Тут влез, оживившись, Гарри. 

— Точно, Рон, помню, ты только сказал, что доложишь про нас МакГонагал, а Гермиона уже такая бац заклятием, и ты бревном валишься на пол. Я ещё тогда подумал, что с ней надо быть осторожней.

Но тут он вспомнил последние события и помрачнел. Развернувшись утопал в темноту.

Укоризненно посмотрев на Лонгботтома, я бросил: 

— Ну вот, обидел человека.

— Эй, — он ошарашено посмотрел в ответ. — А я-то тут причём?

— Ха, — я обличительно ткнул в него пальцем. — Вот теперь-то ты меня понимаешь.

Надувшись, Невил отвернулся и следующие десять минут, пока не примчался Поттер с мантией, тишину ничего не нарушало.

Втроём мы тихо выскользнули из замка, осторожно пробираясь за пределы замковой территории. Не хотелось впотьмах столкнуться с то там, то здесь милующимися парочками.

— Гарри, ты видел, видел?! — вдруг возбуждённо зашептал Невилл, тыча куда-то вбок. Я обернулся и только глубокомысленно хмыкнул, увидев, как на защищённой от посторонних взглядов кустарником полянке, серо-пегий волк, вывалив от усердия язык, увлечённо и самозабвенно пялит взмекивающую овечку.

— Невилл, пальцем показывать нехорошо, — устыдил я начинающего вуайериста. Бросив ещё раз мимолётный взгляд, добавил: — Оборотка или незарегистрированные анимаги, курс седьмой, думаю.

— Это с чего ты так решил? — усомнился тот в моей оценке.

— Волк больно двигается хорошо, чувствуется опыт.

Издав непонятный горловой звук, Лонгботтом затих и больше уже тишину не нарушал.

Зеркало нагрелось, достав его и выскользнув из-под мантии, чтобы не палить Риту, шёпотом спросил: 

— Ты где?

Выслушав ответ, махнул рукой парням и, уже почти не скрываясь, потрусил в указанном направлении. Рита, умница, оставив омут на приметном пеньке, сама скрылась из вида. Правильно, нечего кому попало раскрывать наши взаимоотношения.

— Ну вот, граждане будущие дипломированные маги, — широким жестом я подвёл их к расчехлённому аппарату. — Гарри, Невилл, в курсе что это такое?

Очкарик отрицательно качнул головой, с любопытством разглядывая омут, насколько помню, Дамби его с таким устройством познакомит позже, а вот Лонгботан неуверенно кивнул и с лёгким удивлением взглянул на меня.

— Тогда объясню для тебя, Гарри, а Невилл, в случае чего, меня поправит, — я потёр переносицу, подбирая наиболее простое, краткое и максимально ёмкое определение. — В общем, это устройство — омут памяти, может показывать специально сохранённые кем-то воспоминания, причём, для наблюдателя всё происходит с эффектом полного погружения.

Переварив сказанное и слегка обалдев, Поттер переспросил, оглянувшись на товарища:

— Что правда, что-ли?

Лонгботтом снова, чуть помедлив, кивнул, глядя на меня уже с некой опаской.