Ведомый такими мыслями, я, наконец-то, поел, и, успокоенный, ушёл отрабатывать задание Грюма дальше. А то ещё устроит мне, за невыполнение, кросс по пересечённой местности, под изредка пролетающие над головой боевые заклятья.

Нет уж, лучше подготовиться.

Следующий день, снова был свободен от занятий. Да, в Хогвартсе оказалась шестидневка, что слегка опечалило мою природную лень. Наплевав на страсти разворачивающиеся возле кубка, до обеда провозился с «Протего». Тоже заклятие второго курса. Щитовые чары разового действия. При попадании в него другого заклятья, происходила их совместная аннигиляция. А значит, против следующего заклятия Протего приходилось кастовать вновь. Действительно, увернуться иногда проще.

Кое-как получаться стало уже под самый обед, и, дав зарок, что до вечера буду отрабатывать только его, не отвлекаясь ни на что другое, побрёл в большой зал.

Зал шумел, зал гудел. Гриффиндорский стол потешался над белобородыми близнецами, а Финниган грустно смотрел на длинную трёхметровую руку, что характерно, свою.

— Ну как, получилось? — спросил я, кивая на гипертрофированную конечность.

— Почти. Только вот бумажку обратно выкинуло, и рука никак не хочет нормальный размер принять. На мне уже какие только заклинания не пробовали, ничего не помогает, — он вытянул её, достав до противоположного края стола.

— Хорошо ещё, левую заколдовал, хоть поем нормально.

Я сдержано гыкнул, стараясь не оскорбить приятеля. Сказал авторитетно: 

— Это только к Дамблдору. Он защиту ставил, такое снять, кроме него, только из деканов кто может, да и то не факт.

— Да знаю я, — Шимус поморщился. Спросил сам, задумчиво разглядывая меня: — А ты сам-то так и не пробовал?

— Неа, — я качнул головой, с улыбкой наблюдая, как Фред с Джорджем снова начали таскать друг дружку за бороды. В который раз выясняя, чей косяк.

Появились блюда с едой. То, что в этот раз решили сначала покормить, а уж потом, развлекаться с кубком, я одобрил обеими руками. Умял, наверное, целое блюдо с индейкой. С удовольствием погрыз крылышки. Индейка не курица, однако, мясом не обижена. Мимоходом подумал, что, как-то, последнее время, в плане питания, начинаю уподобляться Рону прежнему. Успокоил себя, что сейчас очень много энергии трачу на отработку заклинаний. Пока палочкой намахаешся, семь потов сойдёт. Зевнул.

Тут на трибуну опять выскочил директор. Поднял руки, добиваясь тишины.

— Прежде чем кубок определит Чемпионов, я бы хотел дать слово главе Департамента международного магического сотрудничества Бартемиусу Краучу!

Вышел Крауч. Подвигал внушительно усами. Сказал веско: 

— Турнир Трёх Волшебников не проводился уже давно, и Департамент считает своим большим успехом его организацию здесь и сейчас. Уверен, что он пойдёт на пользу установлению дружеских, неформальных связей между студентами всех трёх Академий!

Он говорил ещё чего-то, но я не слушал. Сытость, вкупе с усталостью, делала своё дело, и большую часть его речи я пролежал на столе, повернув голову в сторону трибуны и подложив под неё руки.

Затем дали слово Каркарову. Потом мадам Максим, на радость Финнигану, облизавшему её похотливым взглядом. Потом снова директору.

Но, наконец, перешли к финалу.

— А теперь, мы переходим к выбору Чемпионов! — провозгласил Дамблдор.

Кубок засветился синим, полыхнуло, и в воздух взвилась бумажка с именем. Ловко поймав её ещё в воздухе, ДДД, и откуда только такая прыть, развернул и громогласно прочёл: 

— Чемпион Дурмстранга, Виктор Крам!

Все захлопали и заорали. Не только его делегация. Крама знали и уважали многие поклонники квиддича.

Тот вышел, под одобрительные похлопывания по плечу от товарищей, с гордо поднятой головой. Прошёл, пожал руку Дамблдору, встал рядом.

Кубок засветился вновь, бахнул новой бумажкой.

— Чемпион Шармбатона, Флёр Делакур!

— Сучка! — несколько француженок заплакало, а Делакур донельзя довольная, встала рядом с Крамом.

Зал затих, все ждали, кто же станет Чемпионом Хога. Снова синее сиянее, бумажка, пойманная директорской рукой.

Я поднял голову. Было интересно, кого выберет кубок, в отсутствие Диггори. И, наконец…

— Чемпион Хогвартса, Рон Уизли!

— Да, да! — неожиданно, даже для себя, я подскочил, в исступлении тряся кулаком над головой, а зал взорвался овациями.

— У-из-ли, У-из-ли, — начал скандировать Гриффиндор, а я, забравшись на стол, прямо по нему, словно на крыльях, понёсся, к, распахнувшему объятья, счастливому Дамблдору. Который, казалось, даже пустил слезу радости, по такому случаю.

Подбегая, зацепился взглядом за болгарина и, с ноги, со всей дури, зарядил Краму по яйцам: