— Жаль, не могу рассказать тебе всё на ушко, прижавшись сзади — очень уж подходящая поза, — от бархатистого, обволакивающего голоса собеседницы я невольно вздрогнул.

— Действительно, жаль… — протянул в ответ, действительно испытав мгновенный укол сожаления.

— Ладно, — отбросила игривый тон республиканка. — Нечего отвлекаться. Дело слишком серьёзное. Сегодня вечером мы вернёмся с полигона пораньше. Часам к шести можешь заходить.

— Лучше сразу в тренировочной зоне.

— Тогда к половине седьмого… А не боишься?

— Чего?

— Что кошки тебя однажды затрахают до смерти. Прямо в тренировочной зоне.

— Девочка, я никогда не боялся женщин. Какими бы странными ни были их повадки, они для меня, прежде всего, женщины. Ну а затрахают… это будет хорошая смерть.

Валькирия по правому плечу даже не фыркнула — поперхнулась.

— И не поспоришь… хорошая смерть!.. Ладно, не волнуйся, все прониклись важностью момента.

— Как они восприняли моё участие?

— А ты как думаешь? Ты бы видел облегчение в глазах Старшей! Ладно, до вечера.

— До вечера, Варана.

Закончив разговор, я собрал себя в кучу, резко выпрямился и в пять секунд закончил процедуры. Да и то большую часть этого времени заняла просушка… На повестке стоял новый разговор, и вести его надлежало в куда как более презентабельном виде. Не стоит будить лихо, пока она тиха. Лишь оказавшись в предбаннике душевой зоны я набрал Тину А`Гийн. Удивительно, но валькирия всегда отвечала на мой зов без задержек и промедлений, что сильно контрастировало с навсегда въевшимся в память поведением Мамы, этой Верховной силовой части Экспансии. Как всегда собранная, сосредоточенная на чём-то своём, беловолосая кошка вопросительно на меня посмотрела.

— Тина, у меня будет к тебе просьба. Поможешь?

— Ты никогда ни о чём не просил меня… с того случая, на Дне Памяти. Помогу.

— Тина. Мне нужно, чтобы ты организовала выходной для ласточек, базирующихся где-то поблизости, и чтобы сегодня вечером слаженная команда охотниц до развлечений оказалась в каком-нибудь увеселительном заведении. Ресторане. В каком — не важно.

— Вот этого — не ожидала, — странно посмотрела на меня метиллия. — Хочется разнообразия? Нет, вряд ли. Я могу узнать, зачем тебе это нужно?

— Ты — моя кошка, я — твой кот. У меня нет от тебя секретов, девочка. Кикки, из стаи…

— Всё! Можешь не продолжать, — резко оборвала валькирия. Её и без того серьёзный взгляд стал особенно цепким, а его замогильный холод прошёлся по нервам, выстужая и промораживая их насквозь. — Сам решил, или кто-то попросил?..

— Я выгрыз у Ордена неделю. Для неё. Я буду тебе благодарен, если…

— Кошак! — девочка на голограмме вся подалась навстречу. Её губы сжались в тонкую нить. — Если вправишь мозги этой дуре или хотя бы дашь ей шанс — получишь своих ласточек в полное распоряжение. Можешь их драть в любой позе, даже с когтями, главное — не задери до смерти. Ты меня понимаешь?..

— Я не собираюсь драть ласточек, кошка. Ни в какой позе, — ровно, смотря ей прямо в глаза, произнёс я.

— Извини, — Тина откинулась в кресле-коконе. Посидела так — прямая, вытянутая в струнку, вцепившись в подлокотники до синевы пальцев. Потом выплюнула коротко: — Звёздные… Ты не представляешь, кот, сколько душевных сил они из меня выпивают! Это мой рок. У всех у вас какие-то закидоны… ты по сравнению с прочими — ангел во плоти. Должно быть, потому что мужчина. Но эта кошка драная перешла все границы. Три раза я драла её до полусмерти! А эта… выбиралась из регенератора, улыбалась, и продолжала в том же духе. Знаешь… Мне кажется, это не извращение. Это протест. Подумай в этом направлении. Вот только что и кому она хочет доказать — боюсь, даже сама кошка не осознаёт в полной мере… Будут тебе ласточки. Я, правда, понятия не имею, где именно они обычно развлекаются. Но как узнаю, сообщу. Действуй.

— Ти. У тебя со мной только личные проблемы. С некоторых пор интересы фракции — мои интересы. Поэтому не надо никаких ласточек, просто прилетай. Я скучаю.

— Заметила, ты с некоторых пор конкретизировал свою любовь к республиканкам. Теперь тебя тянет защищать не всех подряд, а по преимуществу, валькирий. Расставил приоритеты, нашёл свой идеал. Я рада твоему прогрессу. И тоже скучаю. Будь уверен: как бы ни решился вопрос, я прилечу. И Леон… ты правильно сделал, что не стал звонить из душевой.

На последней провокационной фразе девочка отключилась, оставив меня в глубокой задумчивости. Вот ведь… Высшая! Понятно, ни о каком просмотре записей недавнего прошлого речи не идёт — Тине это было попросту ненужно. Простая цепочка рассуждений. Я стою в предбаннике душевой зоны. От кошек мне прятать нечего, значит, мысль позвонить посетила меня именно в душевой или уже в предбаннике. А дальше вступало банальное знание валькирией моих повадок и какие-то мелкие нюансы поведения. Всё же человек, начавший звонить сразу после гениального прозрения, и человек, уже малость отошедший от первого душевного порыва — сильно разнятся. С Высшей всегда так: и просто и сложно одновременно. Просто — из-за этой её понятливости. Сложно — из-за многих подтекстов и непонятных простому смертному мыслей, что бродят в милой головке. Иногда от Тины веяло такой жутью… В такие моменты со всей очевидностью проступало происхождение её странного прозвища. Но при всём при том девочка оставалась удивительно родной и даже уютной. Наверное, я просто привык к контрастности её повадок, они были для меня обычны и привычны, а потому не могли пронять так сильно, как человека неподготовленного. Обратная сторона наших жутких кровавых игрищ, если угодно.