— Выводы будут через три дня, — кивнул я. — Дальше… не знаю. Если не удастся сразу, смысла ждать дольше не будет. Я это чувствую.

— Неделя, — упрямо стиснув губы повторила Мурана и вышла прочь.

Когда пришёл и наш с кошками черёд покидать Сферу, я знал о ситуации с Кикки — так завали эту сложновоспитуемую республиканку — уже несравнимо больше. За розовые отношения в Республике действительно распыляли. В прямом смысле этого слова, на атомы. Вместе с памятью, то есть всеми накопленными за жизнь записями, как частными, так и общественными. Такая девочка попросту вычёркивалась из жизни Республики, как будто её никогда и не существовало вовсе. Она полностью утрачивала то, что в обществе составляет человеческую личность. Наказание не было даже публичным, оно происходило буднично и без помпезности: так сжигают бытовые отходы. По сути, отверженная оказывалась отходом генетической программы, извращением, тупиковой ветвью, и в таком качестве и воспринималась большинством соотечественниц. Для повёрнутых на памяти республиканок — страшнее ничего и быть не могло. Тем не менее, упрямая звёздная плевать хотела на последствия.

Как я понял, будь на её месте любая другая девочка, её бы уже давно распылили. Но ведь это аж целая валькирия! Да не простая, а звёздная. И если с самой дурой всё понятно, то вот её память считалась достоянием Республики. Распылять такую… конфликт императивов, ни много ни мало. Вот и пытались орденки достучаться до заблудшей кошки, вразумить, наставить на путь истинный… Впрочем, без особого успеха. На беседах в Ордене она многозначительно отмалчивалась, и непонятно было, что у валькирии на уме, ну а по возвращении в стаю неизменно бралась за старое. Наверное полагала, что умрёт раньше, чем её увлечение ударит по ней самой. Да даже если и ударит… она уже умирала один раз, умрёт и ещё — только теперь окончательно.

…Итак, две кошки на голограмме — Кикки и Варана, обе метиллии. И если с первой всё более-менее понятно, с ней придётся плотно и основательно работать, то вот со второй куча неясностей. Так ли она падка на «розовую» клубничку? Или есть какие-то веские причины, вынудившие серьёзную республиканку совершить этот, как оказалось, тяжелейший проступок против Экспансии? Нужно выяснять.

Поразмыслив, Варану я решил взять на «слабо». Пользуясь общей системой информирования о местоположении той или иной боевой сестры, дождался, пока метиллия окажется в развлекательном центре и под неодобрительные взгляды сестёр по стае отправился на встречу. Один. Пусть они знали, чем я намерен заниматься, но столь вопиющего своеволия понять и принять не могли. Ну а если совсем начистоту, то кошки попросту не верили в успех моего предприятия, считали Кикки конченой для Экспансии и не считали меня сколь-нибудь в состоянии переломить ситуацию. На состоявшемся по этому поводу Совете Стаи валькирии встретили моё единоличное решение в штыки, а первую часть плана и вовсе едва ли не освистали. Титанических усилий мне стоило успокоить пробудившийся вулкан кошачьего неодобрения. Пришлось задействовать всё своё обаяние, всё красноречие, рассыпаться целой горстью аргументов. Не забыл я ввернуть и про ценность боевой сестры для Экспансии, и про собственный положительный опыт с Тиной. Даже про репутацию фракции высказался: звёздная, а туда же! В итоге отпустили. Но не одобрили. Летел, так сказать, без семейного благословения, на свой страх и риск.

Варана нашлась на втором этаже центра. Кошка только-только выползла из бассейна и, расслабленная и благодушная, направлялась в ресторан. Тут-то я её и подловил. Взлетев по ступеням лестницы на второй этаж, атаковал шедшую впереди валькирию со спины. Однако девочка успела среагировать и, на чистых рефлексах, ударила с разворота. Жёсткий блок, бросок всей массой тела — и вот уже кошка вдавлена в пульсирующую голограммами стену.

— Варана, ты-то мне и нужна! — расплылся в улыбке, чем избежал нового взрыва активного сопротивления.

— Неужели?.. — хмыкнула метиллия, выплывая из бездны зарождающегося гнева на яркий свет сытого удовольствия. Девочка тут же решила продемонстрировать мне своё расположение, для чего обняла за бёдра и принялась бесцеремонно ощупывать мою задницу. — А ничего так! Что, соскучился по женской ласке, котик? Так я тебе её выдам… только чуть перекушу.

— Перекусишь?..

— Ну да. Я же в ресторан поднималась. С утра ничего не ела. Пошли, под столом посидишь, что ли?..

— Вряд ли это хорошая идея.

— Неужели?..

— Я тебя ещё толком не знаю, а такая позиция — только для самых-самых… любимых кошек.

— Зато я тебя — хорошо. Кошак.

— Странно, не ожидал…

— Чего не ожидал?

— Что ты меня знаешь. Думал, ты больше… — демонстративная задумчивая пауза, — по девочкам.

— Вот ещё! — рыкнула валькирия, свирепея. — Ты вообще думаешь, о чём говоришь?!

— Я знаю, о чём говорю. Должен признать, было занимательно смотреть, как вы кувыркались. Возбуждает. Поэтому и решил с тобой…

Когтистая ладонь прилетела аккурат в лицо. Если бы не успел выставить блок — получил бы нехилый такой подарочек. Ярость кошки была ненаигранной. Скрывать она, конечно, ничего не собиралась, но её оскорбляло… А что её, собственно, оскорбляло? Вмешательство в частную жизнь? Так мы не на Земле. Здесь о таковой слыхом не слыхивали. Здесь вся жизнь — общественная. Или Варана бесится из-за моих подозрений о её пристрастиях? Не хочет представать перед Мечом Республики в негативном свете? Так есть же факты! Неужели я чего-то ещё не знаю?

— Ты ничего не знаешь, кот!.. Наглый! Бесцеремонный! — девочка почти шипела. — Не смей ничего говорить! Ты!.. Да как ты смеешь… судить?! С ходу? Не поняв и толики причин и следствий?!

— Пошли, — напрочь проигнорировав экспрессивный тон, я потянул валькирию за собой. — Потом поешь. Если что, я тебя клубничкой накормлю — нормальной, без этого розового отлива. Поверь, про еду ты даже не вспомнишь.

— Пошли, — бросила кошка, но стоило мне ослабить хватку, схватила за горло когтистой пятернёй. Плотно сдавила. — Избавь меня от сомнительных комментариев. Если бы ты не был… тем, кто ты есть… Яйца бы выдрала. Понял?