— Послушай, что ты… — начал было идейный борец, уже явно созревший для хорошей трёпки, когда входная мембрана протаяла проходом.

Их было трое. Пока трое. Сайна впереди, за ней Мисель, а замыкала процессию Лайна. Первая шла, покачивая бёдрами, и несколько высокомерно взирая на двух запертых в небольшом помещении мужчин. Впрочем, по сидельцу она лишь мазнула взглядом, зато когда «заметила» меня… Девочка аж облизнулась, демонстрируя, насколько она заинтригована. Мисель просто ухмылялась в предвкушении. Казалось, девочка вся даже подрагивает от нетерпения. Лайна… Эта чертовка смотрела пристально, немного сузившимися глазками. Припомнит. Уже сейчас.

Сайна подошла первой. Я было попытался дёрнуться навстречу, но кошка, резко ускорившись, успела первой. Слишком уж неудобная исходная позиция у меня была — перед самым появлением красавиц я успел с удобством развалиться на кровати. Теперь пожинал плоды собственной расслабленности. Валькирия меж тем склонилась надо мной и сильными пальцами впилась в бёдра, окончательно пригвождая к лежанке. Паховую область обожгло острым касанием — большие пальцы чертовки невзначай соскользнули с бёдер, занимая самую что ни на есть стратегическую позицию в грядущих играх. Этот короткий жест настолько впечатался в «карту» ощущений, что я на миг выпал из реальности. Когда же вновь обрёл контроль над эмоциями, точно напротив моих глаз были глаза валькирии. Лица коснулось лёгкое дуновение возбуждённого дыхания рыжей. Со всей многократно обострившейся от близости женщины чувствительностью я тонко ощутил её желание. Её предвкушение. Кошка прилагала нечеловеческие усилия, чтобы хотя бы не рычать, но под конец всё равно не удержалась. Утробный звук кошачьего возбуждения ворвался в сознание. Меня обожгло ответным желанием. Рык валькирии прошёлся наждачной бумагой по восприятию, счищая корку терпения, оголяя трепещущий нерв души.

Пока мы игрались в гляделки, остальные тоже времени зря не теряли. Теперь я не лежал, а сидел — ровно столько успел к моменту пленения рыжей, — но даже эта «победа» в итоге обернулась поражением. К спине прильнуло разгорячённое тело Мисы. Я было попытался дёрнуться, но ноги гонщицы ввинтились под мои предплечья, колени сдавили торс. Я оказался в кольце её сильных стройных ножек — берущем своё начало где-то в районе подмышек, икрами проходящем по животу, и завершающем охват плотным жимом ступней в бёдра, аккурат над коленями. Каждому бедру по ступне. Весьма профессионально.

Лайна в общем развлечении не участвовала, девочка немного отвлеклась на главного виновника сегодняшнего торжества. Мужчина при появлении республиканских красоток забился в изголовье кровати, обхватил колени руками, и затравленно зыркал на обернувшуюся к нему со входа рыжую. Лай подошла ближе. Нависла над сидельцем. Смазанное движение ногой, и вот он уже лежит в углу камеры. Но даже получив хороший пинок, узник не пытается защищаться, не пытается качать права. Он лишь вжимается в стену, стараясь сделаться как можно более незаметным.

— Сиди здесь. Если услышу хотя бы звук с твоей стороны… Пойдём беседовать в санитарную зону. Там удобней смывать кровь.

Республиканец зажался ещё сильней. Его всего трясло от страха. На слова девочки он понятливо закивал, в этот момент напоминая болванчика, кивающего в такт движению машины. Валькирия сразу утратила к борцу всякий интерес, всё внимание она теперь сосредоточила на мне. Подошла поближе, уселась с правого бока. Однако пока рыжая разбиралась с сидельцем, остальные уже приступили к игре. Сай прошлась язычком по моим губам. Тело в ответ скрутило возбуждением, я глухо зарычал, но вместо послушного выполнения хотелок любимой кошки, вынужден был оттолкнуть её ладонями. Когда же та на мгновение потеряла равновесие, добавил ногой в грудь.

Рыжая отлетела почти к самому входу. Её глаза заволокло совершенно ненапускной яростью. Как же! Мышка посмела кусаться! Хотя она и моя, но хищницей быть не перестаёт. Иногда стычки случаются и без всякой игры на публику, просто потому, что кто-то чересчур увлечётся. И вовсе не обязательно, чтобы этим кем-то была непременно девочка — временами и я выделывал коленца. Кошкам приходилось приводить меня в чувство когтями, имплантом и вообще всем подручным арсеналом нашей дикой «любви».

Сайна тенью метнулась вперёд. Это был не бег — прыжок. Затяжной, в котором её роскошное тело распласталось в воздухе живым воплощением духа мщения. Не всякая представительница семейства кошачьих способна на такое… Хотя я и привык к их скоростям — и в бою и в жизни — тем не менее именно этот прыжок меня натурально заворожил. Приземлилась Сай на исходную, но теперь действовала без всяких скидок на обстоятельства. Не было никаких кошачьих заигрываний. Ладонь валькирии устремилась к шее, и когда я попытался отпрянуть, поймала мой подбородок. По скулам, к ушам и затылку, зарываясь в коротко стриженные волосы, заскользили выползающие из пазов коготки.

— Эйди во всех подробностях рассказала, как ты её пользовал. Скажу так: стае понравилось. Все хотят попробовать. Вот только… роли будут иные. Как и положено мальчикам и девочкам в Республике, ты будешь снизу. Очень сильно снизу. И не советую больше дёргаться. Будь послушен, и мы порвём тебя не сильно, — снежка рыкнула, загоняя внутрь клокочущую в душе смесь ярости и возбуждения, и впилась в мои губы острым поцелуем.

И тут же, словно девочки репетировали последовательность действий, Мисель прошлась когтями мне по бокам, взрезая ткань комбеза. Я задёргался в её стальных объятиях ног. Тогда Сайна, не прерывая поцелуя, принялась второй когтистой рукой взрезать ткань на животе и груди, смещая ладонь всё выше и выше, так что когти оказались в её кильватере. А тут и Лай подоспела… Эта не думала ни секунды — деловито взрезала когтем комбинезон в районе паха. По-хозяйски сжала разгорячённую плоть.

— Смотри, какой горячий! — хмыкнула вторая снежка. — А ведь этому жеребчику нравится, когда девочки берут дело в свои руки! Какое правильное воспитание! Я думаю, тот случай был лишь досадным недоразумением. Мальчик сделал, не подумав. Поддался чувствам, не спросил свою избранницу, свою будущую хозяйку, как именно она хочет его взять. Здесь же все совсем ещё дикие! Не привыкли к нормальным отношениям. А, мальчик? Я права?

Но слова были всего лишь словами. Куда важней оказались действия. Говоря, Лайна вела и совсем иной разговор — собственными пальчиками, то и дело помогая себе коготками второй руки. Я не ответил — застонал. Прямо в поцелуй любимой снежки, отчего та накинулась на мои губы с ещё большим остервенением. Гибкий язычок принялся плести во рту паутину острой игры: он искал такую же гибкую жертву, чтобы ввинтиться в неё, вжать, продавить… А через мгновение отпустить, чтобы тут же поймать и ввинтиться вновь… Но ответ был засчитан. Звонкий смех рыжей чертовки был тому порукой. Ещё и Мисель добавила остроты. Метиллия с методичностью автомата покрывала засосами моё плечо, ключицу, шею, больно кусала мочку уха, после чего всё повторялось — только теперь с другим плечом. Её когти тем временем оставляли аккуратные борозды на коже торса. Комбинезон, давно обращённый в лохмотья, не был ей преградой.