Первой до меня добралась и начала тормошить Милена. Пользуясь повышенными возможностями, какие давал телу лёгкий экзоскелет, кошка буквально сгребла меня с кушетки и водрузила на ноги. Под руку легло усиленное республиканской техникой плечо, давая столь необходимую дезориентированному телу опору. В этот момент розовая муть перед глазами спала, открывая вид на дверную мембрану, а оттуда… уже во весь опор неслась Эйди. По-моему, девочка что-то кричала, волосы милахи разметались за спиной гигантским шлейфом, вся миниатюрная фигурка распласталась в движении. Следующий миг впечатал в себя сразу два события. Во-первых, меня, ещё плохо стоящего на ногах, Старшая выпростала перед собой, точно щит — удерживая руками за талию. Во-вторых, шальная от эмоций Ди вдруг взметнулась в длинном прыжке… который завершился аккурат на мне. Валькирия повисла, что та прищепка, намертво вцепившись руками и ногами в многострадальный торс. Губы обожгло острым поцелуем… и тут эта бестия в одно движение приняла меня в себя. Время остановилось. Восприятие натурально взорвалось лавиной непередаваемых ощущений, погрёбших под собой жалкие ростки здравого смысла.

Похоже, пыточный агрегат оставил по себе не только ощущение полной дезориентации — он породил и какую-то гипертрофированную чувствительность в разбуженной полями нервной системе. И милаха об этом знала! Потому и поспешила первой занять вожделенное место. Что могу сказать? Она молодец. Как плохо мне было несколькими минутами ранее, так же хорошо стало с появлением в объятиях этой безалаберной метиллии. Кошка ведь не просто так висела… устроила мне настоящее светопреставление собственным лоном. Сдавливала, проталкивала, вибрировала… Обилие нахлынувших эмоций не позволило мне выговорить ни слова. Я задохнулся, утонул в ощущениях, и только благодарно стонал. Впрочем, этого милахе оказалось достаточно, чтобы испытать сытое довольство эффектом своего экстравагантного появления. А остальные сёстры, сейчас столпившиеся в дверях, и подавно всё понимали.

— Пошли, милый, в другое место. Здесь не очень уместно наслаждаться, — проник в сознание шепоток Милены.

Так мы и пошли, не меняя позы: Ди на мне, я аккуратно переставляю ноги, а Ми направляет и корректирует. Ненадолго задержались в душевой зоне, где провели необходимые гигиенические процедуры — почти не прерывая процесса. Ну а завершилось наше странное путешествие в рабочей зоне, наподобие той, что запомнилась мне по Штабу. Здесь меня аккуратно усадили на разложенную по центру комнаты циновку. Оказывается, кошки неплохо подготовились к нашему рандеву! Следом прошла ротация и среди действующих лиц. Нет, я так и остался основным виновником торжества, а вот девчонки поменялись. Теперь спину мне подпирала Миска, основную же тяжесть «работы» по адаптации приняла на себя Сайна.

— Кошак, прости, — потерянно замурчала рыжая. — Я…

— Молчи! — прикрикнул на неё, накрывая пальцем милый ротик. — Я слышал ваш с Вик разговор. Не скажу, что всё понял… не в том состоянии был… но суть уловил. Поверь, это далеко не самое страшное, что мне приходилось испытывать ради своих женщин. Сейчас я хотя бы доподлинно знал, что всё это преходяще, что всё закончится, как только выйдет отпущенный срок, и мы снова станем единым целым… На Земле у меня не было роскоши подобного знания… Вот где была пытка, растянувшаяся на месяцы! Нет, кошка, раз надо — значит надо. Мне одно отрадно в случившемся: ты не получила удовольствия от моих мучений. Никто из стаи не получил… Никто ведь?

— Кошак! — чуть ли не одновременно вскинулись остальные сёстры. В их интонациях сквозило праведное возмущение.

— Вот видишь! Так что всё хорошо. Я… как приду в себя окончательно, так и выкину из головы всё случившееся. Только суть на подкорку впитаю. Ощущать себя беспомощным и распятым — это жутко. Понимать, что никогда не выплыть самому, если мне не позволят этого сделать… Это ценный урок, сестра. Спасибо, что именно ты мне его преподала.

— Я боялась… что останется осадок. Боялась потерять твоё доверие. Республиканка должна заботиться о своём мужчине. Это — далеко от заботы. Рада, что ты понимаешь.

— Он вообще-то понятливый, — хмыкнула из-за спины Мисель, с ненапускной нежностью оглаживая ладонями мои предплечья. — Я всегда это знала. Теперь и ты знаешь, рыжая. Ты, кстати, как, милый? Готов?

— К чему? — тупо переспросил я.

— Что ж, пожалуй, поспешила я с выводами… На столе меня почувствовать — готов?

— Я думал, ты это только для поддержки…

— Кот! Такими словами не разбрасываются! — метиллия почти рычала. — Так ты готов? А?

— Кошка. Не хочу, чтобы ты оказалась там, — почти по слогам, стараясь донести свою мысль до исполненной решимости валькирии, вкрадчиво проговорил я. — Что я должен сделать, чтобы ты отказалась от этой… опасной и недальновидной затеи?..

— Это правильная затея, кот! Много ты понимаешь! И я не отступлюсь! Не сейчас!

— Кошак, она всё для себя решила, — сверху обозначился образ Викеры. — С такими вещами, в самом деле, не шутят. Ты должен принять её жертву.

— Если стая так говорит…

— Стая так говорит, — уверенно изрекла Милена, тоже откуда-то сзади.

— Я приму твою жертву, сестра, — сцепив зубы, испытывая почти физическую муку от осознания, что должно произойти, выдавил я.

— Вот и отлично! — нарочито бодро хмыкнула метиллия и резко вскочила на ноги.

Только сейчас до меня дошло, что за напускной бравадой безбашенной гонщицы скрывается… страх?! Она боится — и этот жест не только ради меня. Так она пытается преодолеть потаённый страх перед пыточным столом. Знает, что это такое, испытала уже на себе, но по-прежнему готова бросить вызов. Сильная женщина. Настоящая республиканка!

— Сай, дай я встану, — рыжая не стала мешать, выпустила из своих объятий. Не хуже меня понимала, насколько сейчас важный момент для стаи. Оказавшись напротив метиллии, я положил ладони ей на плечи и всмотрелся в глаза. Странно, у меня самого почему-то ничего не болело, даже дезориентация куда-то подевалась. — Миса. Ты сильная. Я горд, что ты — моя боевая сестра. И буду счастлив, если ты станешь в будущем матерью моих детей.