Неожиданно в памяти всплыло, зачем я здесь. Нужно было срочно исправляться, выплывать из этого дикого буйства желания. Я смог, выплыл. Заставил кошку отлепиться, приподнялся, усаживаясь сам и усаживая увлечённую любовью девочку себе на колени. Мои когти заскользили по доступному теперь в каждой точке телу прелестницы, прошлись раз, другой, третий… Их пульсирующие движения, охватывающие сразу всю протяжённость соприкасающихся с кожей лезвий, вызвали в Кикки отчаянный стон: валькирия полностью растворилась в удовольствии. Но перед тем как отдаться собственным ощущениям до конца, она, со свойственной республиканкам прозорливостью, усилила давление импланта. Да, да, именно усилила! Оказывается, всё это время девочка им беззастенчиво пользовалась, но только легонечко, в щадящем режиме, почти незаметно — с моей-то привычкой к глубокому и бескомпромиссному касанию! И вот теперь моя республиканка окончательно отбросила ставший излишним такт. Для нас обоих во всём мире остались только мы, только наши взаимные чувства и желания.

Позже был ещё один момент просветления. Меня накрыло воспоминанием о нашем первом с Тиной рандеву. Как она медленно избавлялась от своей зависимости, приобретая взамен зависимость иного рода… От моих полей. С Кикки я не решился работать столь же глубоко, но добавить языку немного остроты — это святое. Не одна республиканка на собственной милой шкурке ощутила, каково это — ласки со щепоткой полей. И если сначала девочка просто отдавалась восхитительным ощущениям, закинув свои прелестные ножки мне на спину, то вскоре вспомнила, кто она такая. Республиканка. А потому ей надлежит вести себя совсем иначе с приятным во всех отношениях мальчиком. Не успел я опомниться, как почувствовал себя на спине, а сверху, на лицо, приятной тяжестью опускалась Кикки. На секунду взгляд выхватил её глаза — там было торжество пополам с каким-то даже неверием, недоумением. Она будто впервые осознала, чего была лишена всё это время — по собственной недальновидности лишена! Больше мириться с неполноценностью собственных ощущений девочка не собиралась, она намеревалась взять от жизни всё, и в первую очередь — меня…

Спустя бесконечные несколько часов мы лежали, расслабленно отходя от пережитой чувственной феерии. Я развалился на спине, кошка же пристроилась сбоку, умастила головку на плечо и теперь умильно наматывала на пальчик жиденькую поросль волос с моей груди. Это было настолько по-земному, настолько трогательно и по-домашнему уютно, что я не удержался, и в порыве нежности сильно сдавил упругую ягодицу чертовки. Валькирия даже не пикнула. Приняла как должное. Умная девочка, с правильными, совсем не республиканскими взглядами на жизнь.

— Ты знаешь, Леон, а ведь это очень сложно — трахаться с сёстрами.

Неожиданное откровение кошки застало меня врасплох. Я не сразу понял, что она вообще имеет в виду, слишком был расслаблен и сосредоточен на ощущениях. Но подруга и не нуждалась в ответе. Чуть помолчав, продолжила.

— Вся республиканская техника просто не рассчитана на такое. Более того, в ней куча ограничений на этот счёт. Пока не коснёшься — ты их просто не замечаешь.

— Что, вываливается?.. — участливо поинтересовался я, с оттенком сарказма.

— Вываливается?..

— Ну, когда засовываешь то, что не положено засовывать?

— Иди ты, кот! Я не в том смысле. Я даже эмообразы от секса с сёстрам записать не могу! Ни о каких вибраторах и капсулах удовольствия тоже речи не идёт…

— Зачем тогда столько сложностей?.. Зачем конфликт на… пустом месте?

— Не на пустом, — прижавшееся ко мне тельце кошки напряглось, я задел за живое. — Я не хочу, чтобы секс был механическим. Я хочу, чтобы он был с близкими мне по духу разумными. Скажи: разве я многого хочу?..

— Ты идёшь по пути наименьшего сопротивления. Считаешь, что даже твоим нестандартным потребностям кто-то что-то должен.

— Вот как?.. А когтями не хочешь?.. — по груди вместо милых пальчиков заскользили твёрдые лезвия боевых имплантов.

— Почему бы тебе не взять мальчика и не воспитать из него того, кого хотелось бы лично тебе? Или ты, звёздная валькирия, самая упёртая из всех республиканок, не в состоянии этого сделать?

— Мальчика?.. Для себя?.. — протянула Кикки, задумчиво смерив меня взглядом.

— Нет, не меня. Мальчика со стороны. Без полей.

— Скажи, милый, ты ещё долго со мной пробудешь? — резко сменила тему валькирия, явно загрузившись моим предложением куда сильней, чем хотела показать. Похоже, до того подобное решение ей просто не приходило в голову.

Я же только тяжело вздохнул и вызвал Милену. Голограмма Старшей повисла над нашей интимной композицией. Чёрная кошка несколько секунд её разглядывала, отчётливо пребывая в задумчивости, наконец выдала:

— Ты не слишком обнаглел, кот? Вызывать меня, когда ты в таком виде?!

— Ми, я…

— Забыл наши договорённости?.. — мне натурально стало стыдно. Она ведь не позволяла себе ничего лишнего, а я теперь столь явно демонстрирую, как развлекаюсь на стороне и как мне при этом хорошо.

— Я отработаю, кошка, — тихо сказал, заглядывая ей в глаза. — Дадите мне ещё несколько часов?

— Ну, наглец! — рыкнула ариала, посверкивая взглядом.

— Ми, здравствуй. Это я его надоумила позвонить.

— А, Кикки! Ну как он там, не слишком тебя достал?

— Нет. Он у вас очень милый. Даже я не смогла пройти мимо.