— Спасиибо! — чуть не прослезилась от такого подарка. — Иди мой руки, а я найду для них вазочку.

Сказать было легче, чем сделать, потому что цветами меня не баловали. Оттого вазы в этом доме были иноземными предметами. Сломав голову, как решить вопрос, достала кувшинчик-молочник от бабушкиного сервиза. Не знаю, сколько лет уже было этому фарфору, но, думается, он был ненамного моложе моей бабули.

Букет отлично вписался в уготованное ему место и украсил обеденный стол. А я решила закончить приготовление бутербродов. Обжаривая хлеб в тостере, намазывала его майонезом и украшала свежим огурчиком, посолив сверху.

По привычке в очередной раз облизнула пальцы, после того как водрузила шпроту на её законное место сверху бутерброда, подняла глаза и только тогда заметила Глеба. Он стоял, скрестив руки на груди, и загораживал вход в кухню, облокотившись спиной о дверную коробку. Взгляд мужчины был сосредоточен на моих пальцах, все еще находящихся возле губ, и с каждой секундой становился всё темнее и темнее. Одернула руку вниз и улыбнулась, стараясь снизить градус чувственности, проскочивший между нами.

— Проходи, не стой, — махнула рукой на кухонный уголок, разглядывая Глеба во все глаза. — Успел переодеться?

— Да, — откашлявшись, чуть более хрипло, чем обычно, ответил мой гость, — На работе сразу оставил несколько комплектов сменной одежды, чтобы экономить время, если нужно смотаться куда-то помимо офисных встреч.

Глеб продолжал меня внимательно разглядывать, а я делала то же самое в ответ. Светло-серая футболка с V-образным вырезом, отделанным белой прострочкой, обтягивала широкие плечи и плоский живот, темно-серые джоггеры с надписью по икрам, выгодно прорисовывали ножные мышцы. А запястье украшали уже знакомые мне массивные часы. Мышцы на руках буквально приходили в движение, когда Глеб сжимал руки сильнее. Непроизвольно сглотнула, скользя по мужчине завороженным взглядом и только добравшись до глаз, поняла, что дело пахнет керосином. Кажется, осмотр моего тельца мужчине тоже пришелся по душе, потому что глаза буквально почернели и сузились сильнее, чем обычно. Улыбка с лица пропала. Возникало ощущение, что на меня внимательно смотрит зверь, готовый сорваться с места в любую секунду.

— Глеб, — скорее пискнула я, чем ответила нормальным голосом, — ты меня пугаешь!

— Прости, Риш, — сморгнув серьезное выражение, ответил Илья и звучно хрустнул шеей, наклонив голову вбок. — Не бойся. Просто засмотрелся.

— Хорошо. Я уже почти всё. — улыбнулась. — Откроешь оливки?

— Конечно.

— Тогда держи, — вручила консервный нож.

— Справился. Что дальше?

— Хлеб порежешь? — попросила, перекладывая зеленые ягоды из банки с блюдечко.

— Порежу.

В четыре руки справились практически моментально. Глеб здорово помогал, время от времени, обходя меня, чтобы что-то переложить или взять. В эти моменты его, казалось бы, случайные касания здорово заводили и будоражили. Хотелось не просто мимолетно соприкоснуться, а утонуть в крепких объятиях таких сильных рук и потеряться на время.

Кажется, Глеб это заметил, когда в очередной раз словил мой зависший на себе взгляд.

— Ришка, всё хорошо? — погладил он меня по щеке.

— Да, — отморозилась я, — поможешь с горячим?

— Конечно.

Положив подставку на центр стола, открыла духовку и вручила мужчине прихватки.

— Ого, хозяюшка! Ты не перестаешь удивлять. — восхитился мужчина, рассматривая ярко-золотистую корочку сыра.

— Хотелось тебя порадовать вкусненьким. Мама говорит, что мужчину нужно кормить мясом, так что — вот!

— Запах обалденный.

— Надеюсь, что и вкус будет соответственный.

Заняв обе стороны на угловом диванчике, с удовольствием принялись за ужин, который и вправду, удался. С улыбкой слушала рассказ Глеба о поездке в Москву и полуголодной неделе, когда времени на покушать практически не оставалось. Время от времени наши взгляды пересекались, и тогда я буквально чувствовала, как скользит взгляд мужчины, касаясь губ, овала лица, носа, бровей.

— Будешь компот, вишнёвый? — спросила, когда основное блюдо было съедено, и мы, облокотившись на спинки дивана, обсуждали мою причуду с фотографией руки.

— Буду.

Мамочка с папой каждую осень приезжали на машине и затаривали меня на целый год вареньями, соленьями, маринадами, компотами и, конечно же, овощами и ягодами.

Достав трехлитровую банку холодненького компота, потянулась за стаканами. Ими пользовалась редко, потому держала в верхнем подвесном ящике над вытяжкой. Встав на носочки, первый достала без проблем, а вот второй был засунут намного дальше. Только хотела взять табуретку, чтобы залезть на нее, как почувствовала на талии руки, которые, обхватив меня с двух сторон, без труда приподняли на нужную высоту. Справившись с задачей, отпускать меня не торопились, а развернув прямо в воздухе, обхватили за попу, держа на весу.

Испугавшись в первый момент, обхватила Глеба за шею обеими руками. И вот в такой интересной позе мы опять умудрились зависнуть, разглядывая друг друга.

Я еще ни разу не видела глаз Глеба так близко. Они оказались не просто карими, а с еле заметными зеленоватыми крапинками вокруг зрачка. Который буквально за секунды разрастался, заполняя радужку. Не смогла устоять и, словно загипнотизированная, провела рукой по волосам. Ощутив их мягкость и упругость. Один раз. Второй. Коснулась небритых щек, и тут же сотни иголочек прошили ладонь. Кажется, Глеб сдерживался до последнего, давая мне возможность изучить его. Однако, и его стоп-кран полетел в бездну.