– Ты же всё равно собиралась, в качестве оплаты, сделать это с тем дознавателем? Получается, тебе уже терять нечего? И ты знаешь, как и что делать? — Напирала Асем. — Может, Вадима будешь удовлетворять ты?

Хе от удивления раскрыла глаза и разинула рот, озадаченно склонив голову к плечу.

– Ну, мужики же начинают часто всякие дурости творить, когда у них женщин подолгу нет, — сила воли орчанки явно подошла к концу и она густо покраснела. Затем опустила взгляд. — Я и подумала. Чем он будет, в тайне от нас, развлечение на стороне искать, так лучше бы ты о нём позаботилась? Если тебе всё равно терять нечего?

– Вот ты хитрая! — полукровка озадаченно уставилась на собеседницу. — Я бы даже сказала, хитрожопая!

– Это почему это я хитрожопая? — обиженно поджала губы орчанка. — Я не для себя прошу же. Вот если бы я попросила тебя удовлетворять меня, тогда…

– Пф-ф-ф, — Хе, что-то прикинув про себя, весело улыбнулась. — Это был бы номер. Я бы даже, пожалуй, хотела на это посмотреть. Вернее, на глаза Вадима посмотреть, когда бы он это всё увидел.

Асем, следуя мысленно за словами собеседницы, видимо, тут же тоже представила эту картину.

Потому что в следующий момент орчанка широко раскрыла глаза, разинула рот и с застывшим выражением лица несколько ударов сердца с ужасом смотрела на собеседницу.

– Нет, дорогая. Ни о чем подобном в нашей компании не может идти и речи, — уверенно отрезала метиска. — Если хочешь, могу объяснить.

– Объясни, — повторно густо покраснев, попросила кочевница.

– О ком ты пытаешься позаботиться, подкатывая ко мне с такой просьбой?

– О нем, — Асем справилась с собой и сейчас твердо смотрела в глаза Хе.

– А теперь подумай так, как если бы заботилась и обо мне. Что должна при этом чувствовать я?

– Мне показалось, он тебе тоже нравится, — засмущалась орчанка. — Я понимаю и чувствую, что ты — взрослая женщина. По крайней мере, у тебя уже есть собственный опыт в этих вопросах, на деле…

– Не такой обширный, как ты думаешь, — фыркнула полукровка. — И да, он мне нравится. Ладно, ты же мне объясняла столько всего… Смотри. Во-первых, ты права. Он мне действительно нравится. Если я сейчас, послушав тебя, первая проявляю инициативу и попадаю к нему в постель, он перестанет меня воспринимать как женщину. Просто потому, что будет относиться ко мне, как к определённого рода игрушке. Вполне понятного назначения. Сказать, какого?

Хе снисходительно и доброжелательно смотрела на более молодую подругу, явно не обладавшую её опытом и знаниями в некоторых деликатных областях.

— Ну, да. Наверное, — запоздало повинилась дочь кочевого народа. — Получается, я тебе предложила выполнять работу шлюхи. Чёрт…

Метиска утвердительно кивнула:

– Но и это не главное. Ты успела заметить, как Вадим к нам относится?

– Как к близким?

– Точно. Даже когда он предоставляет нам право решать — на словах — он всё равно опекает нас. Постоянно старается защитить, оградить от любой опасности, либо оказаться рядом в трудный момент. Как тогда, когда ты хотела у гоблина сама забирать амулеты.

– И что? — орчанка не успевала за мыслью собеседницы.

– Если он видит в нас равных, старательно о нас заботится, защищает, то моя попытка рассчитаться с ним телом обесценивает само его решение — сражаться на нашей стороне.

– Как-то сложно, — пожаловалась Асем. — И попутно. Я же чувствую: он тебе ну о-о-очень нравится, как женщине. Ты и сама была бы не против того самого, если бы он проявил инициативу… Что бы ты сейчас ни говорила.

– Во-о-о-т! — метиска многозначительно подняла вверх указательный палец. — Вот и ключевой элемент. Да. Если он сам проявит инициативу, — она картинно подняла брови вверх, закатила глаза, хрипло задышала и издала один за другим три гортанных стона. — Да… да…! Да! — затем Хе тут же открыла глаза и весело улыбнулась. — Но инициатива должна исходить от него. Не от меня. Тем более — не от тебя.

– Что же делать? — растерянно и беззащитно озадачилась Асем. — Я же чувствую по его запаху: ему это нужно.