Адриана, прильнув к Биллу, начинала засыпать. Он, обняв ее, смотрел телевизор и время от времени поглядывал на ставшего дорогим и близким человека.

Зазвонил телефон. Это были Томми и Адам. Они сообщили, что благополучно прибыли в Нью-Йорк.

— Как летели?

— Классно! — сказал Томми. Стюардесса дала ему три хот-дога. Билл всегда заказывал для сыновей особое питание, это тоже было предметом его заботы. — Как Адриана? Она у тебя? — с надеждой в голосе спросил мальчик.

— Да. Мы смотрим телевизор, едим попкорн и очень по вас скучаем, ребята. Нам без вас грустно. Не можем дождаться Дня Благодарения.

Он уже говорил «не можем дождаться», словно не сомневался, что до ноября они с Адрианой не расстанутся. «Только тогда придется что-то мальчикам сказать о ребенке, — подумал Билл. — Но что именно сказать, пусть решает она».

Затем трубку взял Адам и стал рассказывать о фильме, который показывали в самолете: что-то про вьетнамскую войну, Билл огорчился, но Адаму, похоже, фильм понравился. Он попросил к телефону Адриану. Билл Легонько толкнул ее и, закрыв ладонью трубку, сказал:

— Это Адам, дорогая. Он хочет с тобой поговорить.

— 0'кей.

Она с сонной улыбкой взяла трубку, но говорить старалась нормальным голосом.

— Привет, Адам. Как летелось? Симпатичные девочки в самолете были?

Адам хихикнул. Адриана первая заметила, что он интересуется девочками и проводит много времени в ванной, приводя в порядок свою прическу.

— Да нет. Только одна. Она сидела за нами.

— Ну, ты хоть взял у нее номер телефона? — подтрунивала Адриана. Но Адам ответил ей серьезно:

— Ага. Она живет в Коннектикуте. Ее папа пилот.

— Жаль, что ты проявил к ней мало интереса… Они рассмеялись. Потом Адриана говорила с Томми:

— Мы с папой сидим тут такие грустные и одинокие. Даже попкорн без вас кажется невкусным.

— Вот уж спасибо, — состроил обиженную гримасу Билл.

На самом деле он с удовольствием прислушивался к оживленной беседе. Адриана великолепно находила общий язык с детьми. Билл опять вспомнил, как она спасала Томми, рискуя собственной жизнью и жизнью своего неродившегося ребенка; перед глазами всплыло безжизненное тело сына, а потом ее… без содрогания такое вспоминать было невозможно.

Затем трубка опять перешла к Биллу, он еще несколько минут поболтал с ребятами и отпустил их к матери, которая, он знал, за месяц очень по ним соскучилась.

— Кажется, они вот тут, рядом, а на самом деле так далеко, — печально вздохнула Адриана. Три месяца ожидания казались ей безумно длинным сроком. Она удивлялась, как Билл это выдерживает, тем более что у него нет в Калифорнии своей семьи. Но, даже будучи повторно женат и имея других детей, он бы тосковал, потому что Адам и Томми были мальчиками особыми, неповторимыми. Теперь Адриана понимала, как Биллу их недостает.

— Теперь ты знаешь, что это такое, — сказал Билл серьезно, забираясь обратно в кровать и выключая телевизор. — Вот потому-то я и решил больше не иметь детей. Не хочу, чтобы KTО-TO меня их опять лишал. Все-таки обидно, что ребята проводят со мной лишь шесть недель в году, от силы семь, если мне повезет.

— Понимаю, — сказала она ласково и не кривила душой. Она его достаточно хорошо знала, чтобы понять, как ему больно. Вдруг совершенно безотчетно она произнесла в темноте:

— Я бы никогда тебе такого не сделала, Билл.

— Откуда ты знаешь? Откуда такая уверенность? Вот, посмотри на себя… ты по-прежнему чувствуешь обязательства по отношению к Стивену. Если он вернется после рождения ребенка, что будет с нами? Ты тоже не знаешь на это ответа.

Тон у Билла был сердитый и расстроенный, но длилось это всего лишь мгновения и объяснялось тем, что он любил Адриану и тосковал по сыновьям.

— Не знаю. Но я никогда не причиню тебе боли.

Это она знала твердо. Адриана действительно чувствовала обязательства по отношению к мужу. Однако теперь новые, очень сильные узы ввязывали ее с Биллом, узы, которые, может быть, сформировались в эту ночь их близости, а может, и раньше, постепенно, за пару месяцев их Дружбы. Во всяком случае, Адриана знала, что никогда не бросит его, не лишит кого-то или чего-то любимого.

— Я тебя люблю, Билл, — сказала она мягко, думая о нем, его мальчиках, своем ребенке.

— Я тебя тоже люблю, — прошептал в ответ Билл, думая только о ней, и постепенно желание опять воспылало в нем, он стал гладить Адриану, пока не распалил и ее, и тогда снова с ней соединился. Это была долгая, счастливая ночь. Наутро их тела были все еще сплетены.

Адриана приоткрыла один глаз и, к своей радости, опять увидела рядом Билла, В первое мгновение она решила, что это ей привиделось, но это была явь. Билл еще посапывал в полусне. Скоро и он пошевелился и сонно пробормотал: