— Я с тобой согласен, — говорил он, — Но сперва надо дать родиться ребенку Хелен. А потом, пожалуй, очень кстати была бы идея похищения. Ребенок исчезает… оказывается, что его похитил кто-то из врагов Джона и к Хелен это не имеет никакого отношения, или…

Билл сощурился, мысленно прикидывая варианты.

— …Или похитителем будет родной отец ребенка… Он бежит от погони через несколько штатов, возникает множество проблем… И когда мы находим его и ребенка, тогда, разумеется, узнаем и имя отца.

Адриана с восхищением смотрела на Билла, удивляясь, как все эти персонажи умещались у него в голове.

— Кстати, а кто же все-таки отец ребенка?

— Я еще не придумал. Адриана рассмеялась.

— Она уже беременна, а ты не знаешь от кого! Это же ужасно!

— Что я могу тебе ответить? Это же современный роман.

— Да, слишком.

— Знаешь, мне нравятся те твои идеи, о которых ты говорила вчера. Их надо только сделать более правдоподобными, привести в соответствие со вкусами зрителей, и получится неплохой материал, который можно будет долго использовать.

— А как насчет Гарри?

— Гарри? — удивился Билл. Об этом персонаже он и не думал, а стоило. Гарри был вдовцом, прежде женатым на лучшей подруге Хелен. Принимая во внимание пожизненное заключение Джона, имело смысл связать Хелен с кем-то, за кого она могла бы в конце концов выйти замуж.

— Отличная идея. Да и актеру она понравится. Его роль в последнее время совсем зачахла, а он очень хорошо играет. Адриана, ты гений!

— Да, — слащаво улыбнулась она. — И великолепная кухарка, не так ли?

— Совершенно великолепная.

Он наклонился и, широко улыбаясь, поцеловал ее. С ней ему было так хорошо и легко; еще Биллу нравилось, что Адриана не возмущается сериалом, а даже, наоборот, проявляет к нему интерес.

— А ты сама не хотела бы работать над сериалом вроде моего?

Билл в последнее время часто думал об этом, выслушивая ее толковые предложения.

— Я никогда об этом не думала. Я слишком занята изнасилованиями, убийствами и стихийными бедствиями, происходящими в реальной жизни. Но «мыльная опера» — это гораздо интереснее. А почему ты спрашиваешь? У тебя есть вакансии?

— Могут быть. Тебя бы это заинтересовало?

— Ты серьезно? — спросила Адриана изумленно, Билл кивнул.

— Я была бы в восторге.

— И я тоже.

Ему нравилась идея работать с ней вместе. Но обоим предстояло еще очень о многом подумать, Адриане прежде всего. Предстоял развод, а в январе роды. Она уже решила взять отпуск по беременности, но никому в редакции пока еще не сказала. Кто знает, может, после родов получилось бы устроиться к Биллу? Перспектива казалась очень привлекательной.

«Неясно, правда, как скажется совместная работа на наших взаимоотношениях, — размышляла Адриана, отпивая маленькими глотками кофе „капуччино“, приготовленный Биллом, — хороший вариант тоже вполне вероятен. Во всяком случае, стоит подумать».

— Скажи, а что, кроме работы и кулинарии, тебя теперь, после отъезда мальчиков, может утешить? — поинтересовалась Адриана.

Билл наклонился и нежно поцеловал ее в губы:

— Ожидание твоего малыша. Кстати, как ты себя чувствуешь?

Адриане было неловко, когда Билл спрашивал ее о здоровье. Она еще не была готова говорить с ним о беременности, хотя Билл относился к этому вопросу исключительно трепетно, с того самого дня, как узнал. Все же для нее это было нечто глубокое и сокровенное.

— Хорошо, — ответила она. Невероятно, но у нее не было никаких осложнений после происшествия на озере Тахо. Сразу после возвращения она была у врача, и тот изумился, что царапины и синяки так быстро прошли, сотрясение мозга тоже, и ребенок цел и невредим. Доктор сказал, что ребенок у нее, видимо, исключительно выносливый. Билла его слова чрезвычайно обрадовали. Он относился к ее ребенку как к собственному, чем трогал Адриану.

— А тебя это не пугает? Беременность, я имею в виду. Я всегда думал, что она должна немного пугать. Это так странно. Ты занимаешься с кем-то любовью, и твоя микроскопическая частичка вдруг вырастает в маленького человечка, который вроде бы и неизвестно откуда взялся. Он растет и растет в тебе, пока ты чуть не лопаешься, а потом наступает самое трудное. Надо исторгнуть его наружу. Вот это, должно быть, страшнее всего. В психологическом плане, конечно. Физически, может быть, даже легче. Но больше всего меня поражает вот что. Как мужчина думаешь: Господи, будь я на ее месте, я никогда бы такое не повторил, а женщина, едва родив, через два часа уже говорит, что готова снова рожать. Это просто невероятно. Тебе так не кажется?

— Кажется. Для меня все это немного странно. Может, из-за того, что мне поначалу не с кем было поделиться, поэтому большую часть времени я старалась об этом вообще не думать. Только теперь я постепенно привыкаю и не игнорирую свое состояние.

Билл подал ей очередную чашку «капуччино» — горячий кофейно-молочный напиток был посыпан тертым шоколадом. Конечно, Биллу больше подходила должность шеф-повара.

— А он уже шевелится? — Адриана покачала головой.

— Это так удивительно. Жизнь… Он с нежностью посмотрел на нее: