Он кивнул и обратил внимание на часы на стене сзади нее. Было полпервого ночи, а болтали они так, как будто встретились в десять утра.

— Знаете, я еще не все взял, что мне нужно, — виновато произнес Билл. — Приходите, если надумаете. И приводите своих друзей. Еды хватит на целую армию.

— Постараюсь.

Но у Адрианы не было намерения участвовать в пикнике. Несколько дней назад она обнаружила в своем почтовом ящике написанное от руки приглашение, но без сожаления выбросила его. У нее были своя жизнь, свои проблемы, и ей совершенно не хотелось развлекаться в компании холостяков из числа жителей комплекса, заводить какие-то новые знакомства или флиртовать. Адриана считала, что ей, замужней женщине, следует ждать, когда одумается Стивен. Она не сомневалась, что это лишь вопрос времени. А когда он вернется, можно будет спокойно ждать ребенка. Пока она этот вопрос отложила и старалась о нем не думать, что было нетрудно делать, поскольку беременность в тот момент напоминала б себе лишь нечастыми приступами тошноты, усилением аппетита и повышенной утомляемостью. Внешне еще ничего не было заметно, ведь шел только третий месяц. Все мысли Адрианы были сосредоточены на работе и ожидании Стивена. Вначале, сразу после его ухода, она считала, что все кончено, что он никогда не вернется, а если и вернется, то их отношения будут навсегда исковерканы. Но за последние две недели ей удалось себя убедить, что это временный кризис в их в общем-то здоровом браке. Адриана не хотела признавать, что поведение Стивена — и то, что он не звонил, и то, что сам не подходил к телефону, не проявлял к ней интереса, — свидетельствовало о его отношении к их браку как к окончательно распавшемуся.

На выходе у касс Адриана еще раз увидела Билла. Он толкал перед собой три нагруженные до краев тележки. Когда она несла к машине свои немногочисленные покупки, ей снова стало грустно. Продукты на неделю теперь свободно помещались в одной сумке. С тех пор как ушел Стивен, все в ее жизни словно помельчало.

Приехав домой, в свою пустую квартиру, Адриана сложила продукты в холодильник и пошла наверх. В спальне на полу по-прежнему стояли коробки с ее вещами так, как их там оставил Стивен. Адриана долго лежала на кровати, не спала, все думала о нем, пыталась представить, как он будет проводить уик-энд. Она испытывала огромное желание позвонить ему, упросить вернуться, сказать, что согласна на все… все, кроме аборта. Об этом уже не могло быть и речи. Нужно было думать, как организовать жизнь без мужа. Адриана не переставала удивляться силе своего чувства одиночества и брошенности. Будучи всего два с половиной года замужем, она не могла вспомнить, чем себя занимала до брака, словно никогда раньше не жила одна, словно до Стивена жизни не существовало вообще.

В четвертом часу она наконец уснула, а когда проснулась, было почти одиннадцать утра. Сон стал теперь ее любимым занятием. Она могла бы спать целыми днями, если бы имела такую возможность. Врач говорил, что причина сонливости — ребенок. Ребенок… Мечты о нем казались нереальными. Маленькое существо, которое стоило ей брака. И все равно она его желала и считала, что приняла правильное решение.

Адриана встала, приняла душ, сделала себе на завтрак яичницу, потом решила заняться стиркой и уборкой. Оглядывая пустую гостиную, она рассмеялась. Следить за домом стало очень легко. Нечего было приводить в порядок, не с чего стирать пыль, не нужно стало расстраиваться по поводу пятен на диване, а также поливать цветы, их Стивен тоже увез. Оставалось только стелить постель и пылесосить. В полтретьего она пошла позагорать у бассейна и увидела Билла, который был занят подготовкой к пикнику. Он совещался с двумя мужчинами из их комплекса, а две женщины устанавливали на длинном столе большую вазу с цветами. Судя по всему, мероприятие предстояло нешуточное, и Адриана почти сожалела, что не примет в нем участия. Ей нечего было делать и некуда идти. Зелда с другом отправилась в Мексику, Адриане же оставалось разве что пойти в кино.

Она помахала Биллу рукой, устроилась на одном из топчанов и стала загорать: сначала на спине, а потом перевернулась на живот. Через некоторое время подошел Билл, усталый, но счастливый.

— В следующем году напомните мне, чтобы я этого не делал, — сказал он ей доверительно, словно старой знакомой. Впрочем, они действительно стали хорошими знакомыми, хотя бы потому, что регулярно натыкались друг на друга в одних и тех же местах: жили и работали рядам и даже продукты покупали в одном и том же ночном супермаркете. — Я прошу кого-нибудь об этом каждый год.

И, понизив голос, как бы по секрету добавил:

— От этих людей можно спятить.

Адриана, взглянув на Билла, улыбнулась. Он был забавен и при этом совершенно естествен. Видно было, что он очень переживает и заботы эти ему в охотку.

— Ручаюсь, что вам это нравится.

— Да, конечно. Шерман, наверное, тоже с радостью вел солдат на Атланту. Но ими было немного легче командовать, чем жильцами нашего комплекса.

Билл наклонился поближе к Адриане, чтобы никто его не услышал:

— Эти ребята говорят, что, может, лучше бы я купил омара. Дескать, бифштексы, гамбургеры и хот-доги я готовил три последних года, и хочется чего-нибудь новенького. Дамы считают, что надо сделать сервировку. Господи, вы, когда были ребенком, видели хоть раз пикник с сервировкой? То есть кто вообще слышал о сервировке к хот-догам на Четвертого Июля? — спросил Билл с оскорбленным видом. Адриана рассмеялась, идея и ей показалась странной. — А когда подросли, вы ездили на пикники на Четвертого Июля?

Адриана кивнула:

— Мы ездили в Кейп-Код. А когда я стала старше — в Мартаз Винъярд. Мне там очень нравилось. Здесь даже ничего подобного нет… Удивительное ощущение лета, солнца, пляжей; дети, с которыми играешь каждое лето и ждешь встречи… Было здорово.

— Да. — Билл улыбнулся, вспомнив свое детство, — Мы обычно ездили на Кони-Айленд. Катались на «американских горках» и смотрели фейерверк. Мой отец всегда вечером разжигал на берегу костер. Когда я подрос, родители купили дом на Лонг-Айленде, и мама организовывала настоящий пикник во дворе. Но мне всегда казалось, что на Кони-Айленде было лучше.

У Билла остались замечательные воспоминания о детстве и интересных делах, которые придумывали родители. Он, единственный ребенок, безумно их любил.

— А сейчас они по-прежнему устраивают пикники?

— Нет.

Он покачал головой, думая о них, но не испытывал при этом скорби, его воспоминания теперь были окрашены в светлые тона. Шок от потери родителей давно прошел. Билл посмотрел на Адриану, ему нравилось выражение ее глаз, нравилась россыпь темных волос на плечах.

— Они умерли. Давным-давно…