— Хотите участвовать в завтрашней проверке?

— В проверке, сэр? А что это такое? — Дэвид незаметно осмотрел столик. Бифштекс Макиана исчез, но горох оставался, картошка тоже почти не тронута. Очевидно, у Макиана не было аппетита Хеннеса: у того тарелка уже опустела.

— Проверка — это ежемесячный объезд фермы. Это старый фермерский обычай. Мы исследуем растительность, ищем случайные поломки, проверяем состояние и работу ирригационного оборудования и механизмов, выявляем случаи браконьерства. В проверке должно участвовать как можно больше людей.

— С радостью, сэр.

— Хорошо! Я думаю, вы справитесь. — Макиан повернулся к Хеннесу, который внимательно слушал с холодным, лишенным выражения взглядом. — Мне нравится этот парень, Хеннес. Может, из него выйдет толк. Да, Хеннес… — тут Макиан понизил голос, и Дэвид, отходя, не мог уловить ни слова, но по быстрому взгляду, который владелец фермы бросил в сторону столика Гризволда, он понял, что это было не слишком лестное замечание в адрес фермера.

Дэвид Старр сквозь сон услышал шаги и насторожился ещё до того, как проснулся. Он мгновенно соскользнул с кровати и забрался под неё. В свете тусклых флюоресцентных ламп появились чьи-то голые ноги. Во время сна лампы приглушались, но продолжали гореть, иначе было бы совершенно темно.

Дэвид выжидал. Он слышал, как шуршат простыни, потом голос:

— Землянин, землянин, где, во имя космоса…

Дэвид коснулся одной из ног и был вознаграждён: кто-то резко отпрыгнул и затаил дыхание.

Пауза, затем перед ним вырисовалась бесформенная в полутьме голова.

— Землянин, ты здесь?

— А где мне ещё спать, Верзила? Под кроватью лучше всего.

Малыш раздраженно и сварливо ответил:

— Я мог бы закричать и оказался бы по уши в дерьме. Мне нужно с тобой поговорить.

— Давай. — Дэвид неслышно рассмеялся и забрался обратно в кровать.

Верзила начал:

— Ты слишком подозрителен для землянина.

— Ещё бы, — ответил Дэвид. — Я намерен долго прожить.

— Не проживешь, если не будешь осторожен.

— Нет?

— Нет. Я дурак, что пришёл сюда. Если меня застукают, пропали мои бумаги. Но ты мне помог, и теперь моя очередь. Что ты сделал этой гниде Гризволду?

— Небольшая потасовка в столовой.

— Потасовка? Он вне себя от ярости. Хеннес с трудом его сдерживает.

— Ты мне это хотел сказать, Верзила?

— Отчасти. Я видел их за гаражом перед самым сном. Они не знали, что я там, а я помалкивал. Хеннес вынимал из Гризволда всю начинку: сначала за то, что тот начал ссору в присутствии Старика, потом за то, что не сумел кончить то, что начал. Гризволд ничего не желал слушать. Говорил только, что прикончит тебя. Хеннес сказал… — Верзила внезапно замолчал. — Ты разве не говорил, что, по-твоему, Хеннес чист?

— Похоже, так.

— А эти ночные поездки?

— Ты застукал его только раз.

— Этого достаточно. Если всё законно, почему не говорить об этом открыто?

— Не мне это объяснять, но мне кажется, что всё по закону.

— В таком случае что он имеет против тебя? Почему не отзовет своих псов?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, когда Гризволд кончил говорить, Хеннес велел ему держаться поодаль. Он сказал, что ты будешь завтра на проверке, вот тогда настанет время. Поэтому я и решил предупредить тебя, землянин. Лучше воздержись от проверки.

Дэвид был по-прежнему спокоен.

— Для чего настанет время, Хеннес сказал?

— Я больше ничего не слышал. Они отошли, а я не мог за ними пойти, они бы меня увидели. Но мне всё кажется ясным.

— Может быть. Но лучше попробуем узнать, что они на самом деле имели в виду.

Верзила придвинулся, как будто хотел в полутьме получше разглядеть лицо Дэвида.

— Как это?

— А как ты думаешь? Поеду на проверку и дам им возможность попробовать, — ответил Дэвид.

— Не делай этого! — выдохнул Верзила. — Ты на проверке с ними не справишься. Ты ведь ничего не знаешь о Марсе, землянин.

— Тогда считай, что это самоубийство, — флегматично отозвался Дэвид. — Подождем и увидим. — Он потрепал Верзилу по плечу, повернулся и снова уснул.

Предпроверочная суматоха под куполом фермы началась, как только включили основное освещение. Стоял страшный шум и дикая суета. Пескоходы строились в колонны, каждый фермер занимался своей машиной.