Шрифт:
— Не хочешь подвинуться поближе? Вдруг замерзнешь? — и тут же подвинулся сам, обнимая.
— Ко мне приходили Первородные, — сказала я то, о чем до сих пор умалчивала. — Когда была без сознания, там, в Пустоши…
— И что они хотели? — озаботился Фаррет.
— Много чего… Вначале порадовались, что я наконец стала одной из них. Потом признались, что это они перенесли мою душу в тело Теоллы и что на меня возлагают большие надежды по продолжению рода Первородных. А еще… — Я замялась, не зная, как продолжить, хотя поделиться этим очень хотелось.
— Говори, ну же. — Роун бережно убрал прядь волос с моей щеки и заправил ее за ухо. — Что еще?
— Они сказали, что я могу изменить свою внешность, стать похожей на себя прежнюю, — ответила почти на одном дыхании. — Если очень захочу…
— А ты хочешь? — Он внимательно посмотрел на меня.
— Я не знаю… — ответила шепотом. — Не знаю… А ты? Как к этому отнесешься ты, если я перестану быть похожей на… нее?
— Ты уже не похожа на нее. — Фаррет провел кончиком пальца по моей щеке. — Поэтому… Мне все равно. Решай, как будет лучше тебе.
— А что скажут другие, если моя внешность кардинально изменится?
— Лукас и Вилтор знают, кто ты. И Дартам мы расскажем правду. Пора признаться, что ты не Теолла…
— Ты серьезно готов к этому? — поразилась я.
— Да, — спокойно ответил Роун. — Я считаю, так будет честнее… Ты заслуживаешь быть самой собой.
— Спасибо. — Я была тронута этими словами. — А остальные? Слуги, например…
— Придумаем что-нибудь. — Фаррет продолжал рисовать на моей щеке некий невидимый узор. И вдруг застал меня врасплох новыми вопросом: — А какая ты была раньше?
— В момент своей смерти я находилась не в лучшей своей форме, — смущенно усмехнулась я. — А если в общих чертах. Я была немного выше, чем сейчас. Волосы каштановые. Глаза зеленые, а не голубые. И вот тут чуть-чуть побольше. — Я приложила ладонь к груди. — Правда, сейчас, из-за беременности, она и здесь наверстает размер…
Роун, бросив выразительный взгляд на мою грудь, усмехнулся и продолжил задавать вопросы:
— А что ты любила? О чем мечтала?
Я тоже улыбнулась и задумалась:
— Любила много чего… Шоколад… Тюльпаны… Читать запоем… Весну… Море… Вечерние прогулки… Закаты… А мечтала… — Я вздохнула. — Последние годы у меня была только одна мечта — ребенок. Но у нас с мужем не получалось.
— У тебя был муж? — Теперь пришла очередь Фаррета удивляться.
— Был… Мы прожили больше десяти лет вместе.
— Ты любила его? — В тоне Роуна я уловила ревнивые нотки.
— Если б не любила, не стала бы его женой, — ответила я.
— Скучаешь по нему?
Я отрицательно покачала головой:
— Он предал меня. И это было слишком больно. Мне даже хотелось умереть. Но Первородные мне не позволили. Вместо этого я получила шанс на новую жизнь…
— По-моему, — лицо Роуна теперь было совсем близко, — такой шанс дали нам двоим. Так почему бы нам им не воспользоваться? Хотя бы попытаться…
— Давай попытаемся. — Я улыбнулась и в тот же миг утонула в его поцелуе, таком жадном и одновременно щемяще нежном.
Этой ночью мы с Роуном позволили себе многое, и главное — снова быть счастливыми…
ЭПИЛОГ
Пять лет спустя
— Как же не хочется вставать. — Роун поцеловал меня в плечо, затем в шею, легонько прикусил нижнюю губу.
— Мне тоже. — Я еще плавала в неге после его умопомрачительных ласк. Все-таки начинать утро с занятия любовью — наиприятнейшая традиция. — Но надо… Еще несколько часов — и начнут собираться гости.
— Там все равно будут все свои. — Роун продолжил осыпать меня короткими поцелуями, незаметно спускаясь все ниже и ниже, и я пропустила момент, когда он вовсе занырнул под одеяло.
— Роун, что ты делаешь? — Я беспокойно заерзала, понимая, к чему он клонит. Но в животе уже все равно сладко заныло в предвкушении. — Не надо. Нам нужно вставать. Что ты де… — Я охнула, когда его язык наконец достиг цели и со стоном выгнулась навстречу.
Ласки Роуна сводили с ума, медленно и умело доводя меня высшей точки. Было нелегко не стонать в голос, чтобы меня не услышали слуги, которые уже вовсю носились по замку, и главное, малыш Мик, который мог уже проснуться и решить заглянуть к родителям с утра пораньше. Райма, конечно, не позволит ему зайти без стука, но будет очень неловко, если он случайно что-то увидит или услышит.