– Значит, решено. Мы сможем сотрудничать, если не станем обращать внимание на это… взаимное притяжение. Больше никаких колкостей и… – Она замялась, не зная, как поделикатнее выразиться… – телесного контакта. Мы теперь команда.

Его взгляд был таким напряженным, что она внутренне затрепетала.

– Знаешь, Ройс, таких, как ты, я еще не встречал. Очень надеюсь, что и не встречу.

Опять занято! С кем это Вал треплется? Ройс ненавидела телефоны, но сейчас телефонная связь была единственным средством общения с подругами. Она набрала на полученном от Пола портативном телефоне номер Талии.

– Ройс! – обрадовалась Талиа. – Ты дома? Ох, как я за тебя волновалась!

– Я не дома, а в надежном месте. – Она посмотрела на мигающий курсор на компьютере Митча – она находилась в его кабинете, на втором этаже дома.

– В надежном месте? Значит, ты скрываешься? Зачем?

– Чтобы избежать огласки. Хватит с меня шумихи. Я решила схорониться до поры до времени. Но у меня есть телефон. Можешь звонить мне в любое время.

Записав номер, Талиа спросила:

– Уже известно, кто тебя подставил?

– Я не могу обсуждать дело – совершенно не могу.

– Почему? Меня, кажется, не подозревают?

– Такие правила установил Митч. – Ройс уклонилась от откровенного ответа: на самом деле подозревался каждый, не было только приемлемых версий.

– Вот как? Когда мы увидимся?

– Не скоро. Но ты мне звони. Мне довольно одиноко.

Слова «довольно одиноко» ни в коей мере не отражали ее истинного самочувствия. Митч уехал, готовясь к очередному процессу, а она осталась томиться в его квартире, посвящая дни и ночи компьютерной проверке телефонных счетов, полученных от Пола. С каждым днем в ней крепло пугающее чувство, что она угодила в положение, неподвластное ее контролю, когда ей некому доверять.

– Как твои дела, Талиа?

– Как обычно: встречи с анонимными алкоголиками, работа. – Ройс представила себе, как Талиа по привычке накручивает на палец длинную прядь черных волос за ухом, как бывало всегда, когда она нервничала. Ройс зажмурилась. Господи, у нее развилось шестое чувство, помогающее угадывать, что ее ждут дурные новости.

– Меня допрашивали полицейские, Ройс. Я знаю, что тебе запрещено разговаривать о деле, но по крайней мере выслушай. Меня спрашивали, не было ли у тебя финансовых затруднений из-за предстоящей свадьбы. Я ответила всю правду.

Ройс едва удержалась, чтобы не застонать. Что она наболтала Вал и Талии однажды за ленчем? «Мне придется ограбить банк…» Полиция все равно узнает про роскошную свадьбу, которую она не могла себе позволить. Но зачем Талии понадобилось выкладывать им подробности?

– Вал советовала мне отказаться от показаний. Сама она так и поступила, но психотерапевт говорил мне, что я уклоняюсь от правдивых ответов, когда считаю, что они принесут неприятности. «Синдром хронического уклонения» – вот чем я страдаю. Правда принесет мне освобождение.

Психотерапевт не ошибся: Талиа избегала любых столкновений. Ей требовалась поддержка, чтобы добиться перемен, которые отвлекли бы ее от спиртного, но в данный момент у Ройс не было сил поддержать подругу. Она повесила трубку с неприятной мыслью: Талиа, одна из ее давних, закадычных подруг, будет выступать на суде свидетелем обвинения.

Спустившись в гостиную Митча, она засмотрелась на залив. Ее стесняла необходимость работать в доме Митча, но у нее не было выбора. Ее дом по-прежнему оставался для полиции местом преступления. Чтобы содействовать успеху дела, ей приходилось пользоваться компьютером Митча. В его отсутствие это не вызывало проблем, но что произойдет, когда он вернется?

После их последнего откровенного разговора наступила ясность. На свой циничный лад он признал, что его влечет к ней не меньше, чем ее к нему, и что это радует его не больше, чем ее. «Таких, как ты, я еще не встречал. Очень надеюсь, что и не встречу»… Сможет ли она ежевечерне работать в его кабинете в его присутствии? Ее тревожила не только сексуальная притягательность Митча. День ото дня ее все больше разбирало любопытство, усиливаемое тем, что она проводила столько времени в его доме. Каким было его прошлое? В доме не было ни одной подсказки: ни фотографий, ни дипломов, ни призов. Была ли у Митча другая жизнь, помимо работы? Она отвернулась от панорамы залива. Дом Митча ничего не мог рассказать о хозяине, но производил странное впечатление. Пол говорил ей, что Митч приобрел запущенный особняк и полностью его перестроил. Планировка была выполнена со вкусом: незаметный снаружи сад, служебные помещения над гаражом.

Ройс недоумевала, зачем Митч так безжалостно обошелся с внутренностью особняка: на месте глубокого бельевого шкафа, кладовки, закутка для завтрака и кухни он, убрав все стены, устроил одну здоровенную кухню. Пожертвовав одной стеной в столовой, он расширил гостиную до размеров городского парка. На слом пошла стена, разделявшая две скромные спальни, в результате чего получилась одна гигантская спальня с сокрушительным видом на залив. Митч, судя по всему, был помешан на просторных помещениях. В тесноте он задыхался.