Таков Сан-Франциско, подумал Пол: здесь мужчины при первой же встрече примериваются друг к другу. Пол знал, что Шон сразу отмел вероятность, что перед ним гомосексуалист.

– Чем я могу вам помочь? – осведомился Шон – воплощение услужливости.

Глядя на него, было нетрудно понять, почему к нему влекло Уолли. Он относился к людям, сразу вызывающим симпатию. Длительный опыт подсказывал Полу, что именно такие оказываются впоследствии наименее надежными. Он немного поболтал с Шоном, обмолвился, что его прислал Уолли, а потом спросил:

– Вы хорошо знакомы с Ройс Уинстон?

– Я знаю ее много лет. Она выросла у меня на глазах.

– Что вы о ней думаете? – Пол явился к Шону без всякой определенной цели, а просто повинуясь неясному инстинкту. Шон был на аукционе и крупно задолжал Уолли.

– Как вам сказать… – Шон делал вид, что не торопится делиться своим мнением, но Пол провел достаточно допросов, чтобы уметь с маху разгадать собеседника. Он молчал, зная, что люди считают своей обязанностью заполнять паузы.

– Ройс думает, что она лучше всех прочих. Я ей никогда не симпатизировал.

Пол заинтересовался: так о Ройс еще никто не отзывался. Лично у него сложилось о Ройс прямо противоположное впечатление.

– Насколько я понимаю, Уолли одолжил вам денег? – осторожно проговорил Пол.

– Дал, а не одолжил. – Услужливость Шона сменилась настороженностью.

– Понимаю. Недавно вы просили дать вам еще?

Это было смелым предположением, основанным на периодическом одалживании Шока у Уолли на протяжении многих лет. Судя по данным судебного бухгалтера, Уолли не ссужал Шона деньгами вот уже больше года.

– Просил. У меня появилась возможность вложить деньги в верное дельце – один славный магазинчик, но Уолли отмахнулся, сказав, что сидит на мели. Так я ему и поверил! Просто эта стерва Ройс вернулась из Италии и уговорила Уолли отказать мне в кредите.

Митч звонил Полу из старомодной деревянной будки рядом с судом в Сакраменто. Профессия адвоката порядком ему надоела. Взять хотя бы текущее дело – вот бы кто-нибудь его перехватил! Сплошь тоскливая болтовня и неоправданные отсрочки.

Все это было типичной историей. Преступление в среде «белых воротничков», предполагающее участие высокооплачиваемых адвокатов. Истец и ответчик притащили в суд по армии экспертов.

Он изо всех сил старался сосредоточиться на процессе, но бесчисленные мелочи напоминали ему о Ройс. Блеск надраенного револьвера на поясе у судебного пристава заставил его вспомнить мерцающее платье, бывшее на Ройс на аукционе, прикосновение ладони к ее нежной спине… Оказывается, он приходит в неуместное возбуждение от одной мысли о ней!

Где она сейчас? Накануне он с трудом поборол соблазн позвонить ей. Ему хотелось, чтобы она получше освоилась в его доме. Это все равно, что быть с ним. Митч понимал, что ему следует переселить Ройс из своего дома, пока кто-нибудь не пронюхал, где он ее прячет, и не обвинил его в «конфликте интересов». Однако сделать это было свыше его сил.

Наверное, он просто спятил. Впрочем, он в этом не виноват. Безумие было проклятием их семьи. Именно поэтому он так старался поддерживать незапятнанную репутацию в сомнительной адвокатской среде. Нет, он точно свихнулся, иначе давно спровадил бы Ройс.

На звонок ответила секретарь Пола. Вскоре раздался голос самого Пола:

– Привет, Митч! Как твои дела?

– Сплошная тоска. Надеюсь, это скоро закончится, и я вернусь. Как продвигается дело Ройс?

Митч выслушал рассказ Пола о допросе Шона.

– Ройс не знала, что на аукционе Шон просил у Уолли денег.

– Не знала, – согласился Пол. – Я уточнил это у Уолли. Шон – его больное место. Он сказал, что не говорил о просьбе Шона с Ройс. Он по собственной инициативе отказал ему в ссуде, поскольку ему надоели безумные затеи Шона.

– Шон настолько свихнут, чтобы помочь попытаться избавиться от Ройс?

– Нет. Шон ищет богатого покровителя. Это не та ниточка.

– Как поживает Ройс? – осведомился Митч нарочито небрежно.

– Я поручил ей проверку телефонных переговоров юридической фирмы «Фаренхолт, Вейнтроб и Джилберт». Сомневаюсь, что это что-то даст, но чем черт не шутит? Сам я тщательно разбираюсь с финансами Фаренхолта. Элеонора держит Брента и Уорда на коротком поводке: отстегивает им по доллару в зубы, не больше. Они клянчат у нее деньги по нескольку раз в месяц.