– Нет, не я. Я к ним не прикасалась.

– Давайте поговорим о Бренте Фаренхолте, – предложил Митч.

Давайте не будем, подумала Ройс. Сначала она тешилась глупой надеждой, что Брент вспомнит о ней, потом, когда он не удосужился даже позвонить и узнать, как ее дела, обида сменилась злостью. Впрочем, злилась она больше на саму себя. Как ее угораздило не разглядеть эту черту Брента?

– Как вы встретились? – настаивал Митч. Выслушав ее ответ, он спросил: – Талиа давала тебе основания подозревать, что твое встречи с Брентом ее огорчают?

– Нет, но я всегда испытывала чувство вины. Она потеряла от него голову, а он вдруг взял и утратил к ней всякий интерес. Я бы ни за что не согласилась с ним встречаться, но Талиа настояла.

– Что ты нашла в Бренте Фаренхолте? – спросил Митч.

Ройс замялась. Ей не хотелось, чтобы Митч задавал ей такие вопросы. У нее в душе осталась незажившая рана: Брент подвел ее в момент, когда она больше всего в нем нуждалась. Как теперь объяснить, за что она его полюбила?

– С ним хорошо. С ним женщина чувствует себя королевой. Он заботливый и… – Она едва не назвала его верным!

– Когда он признался тебе в любви?

Митч все больше смущал ее своими вопросами. Интересно, фиксируют ли мониторы ее неудовольствие?

– На третьем свидании.

– Когда ты ответила ему, что любишь его? Непонятно, какое это имеет отношение к ее делу!

– Когда нашим отношениям исполнилось три месяца.

Следующий вопрос Митча было легко предугадать.

– Когда ты легла с ним в постель?

– В ту же ночь, когда сказала, что люблю его. – Вот тебе! Он мог не верить ее словам, но монитор наверняка подтвердит их правдивость.

– Это правда?

– Что именно, Митч? – Она отчаянно скашивала глаза, стараясь увидеть его лицо. Он был настроен решительно – об этом свидетельствовала вся атмосфера в комнате. И чего он к ней привязался?

– Ты его любишь?

Любит ли она Брента? Отчасти да, несмотря на то как он с ней поступил. Все это казалось безумием: она могла страстно целоваться с Митчем, но в ее душе оставалось стремление к надежности и обожанию – качествам, которые раньше олицетворял для нее Брент.

– Да, я его любила. Я хотела стать его женой и родить от него детей.

Следующая пауза получилась слишком продолжительной. Ройс видела, что Митч проглядывает свои записи. Молчание так затянулось, что врач был вынужден его прервать вопросом на уже поднимавшуюся тему:

– Почему вы мирились с дурным отношением к вам со стороны Фаренхолтов?

– Не любить свекровь – самое обыкновенное дело. Скажем, моя мать с трудом терпела родителей отца. Однако это не мешало моим родителям ладить. Но со временем я стала понимать, что я так не смогу. Во время аукциона я отменила помолвку до тех пор, пока мы не выясним отношения.

Митч поднял глаза, но ничего не сказал. Ройс рассказала своим слушателям о некрасивом поступке Элеоноры в отношении Уолли. Когда она умолкла, никто не отреагировал на ее слова; она чувствовала, что врач и Пол ждут, чтобы слово взял Митч. В конце концов Полу надоело ждать.

– Элеонора Фаренхолт распоряжается семейными средствами. Если она хотела от вас избавиться, то почему не пригрозила Бренту лишить его денег? Это было бы гораздо проще.

– Так-то оно так, но она любит Брента. Уорд слишком холоден, и я думаю, что между ней и Брентом больше близости, чем между Брентом и отцом. Отсюда ее злокозненность. Она хотела избавиться от меня, не превратив сына в своего недруга.

– Какие наркотики принимала Талиа? – спросил Пол.

– Сейчас она лечится от алкоголизма, но я уверена, что она многие годы экспериментировала с различными препаратами.

– А как насчет Валерии Томпсон? – с интересом спросил Пол.

– Она не пьет ничего, кроме вина, и то по глоточку. К наркотикам она не прикасается.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая только гудением мониторов. С тех пор, как она призналась, что испытывала любовь к Бренту, Митч не сказал ни слова. На что он, собственно, рассчитывает? Разве она захотела бы выйти замуж за нелюбимого человека? Митч отвернулся к окну, Она сомневалась, что он слушает вопросы и ее ответы.

– Вы знали, что Уолли дал Шону Джеймисону взаймы? – спросил Пол.

– Нет. Но меня это не удивляет. – Какое это имеет отношение к ее делу?

– Что-нибудь еще, Митч? – окликнул Пол друга.

– Нет. – Митч не отрывал взгляд от окна.

– У меня есть вопрос, – сказал врач. – Он имеет отношение к моей работе. Что было для вас труднее всего в выпавшем вам испытании?

Раньше она ответила бы, что самое худшее – необходимость работать с Митчем или опасность, что ее приговорят к тюремному заключению, которое исковеркает ей жизнь. Она опасалась за свою репутацию и карьеру.