– Что заставило тебя передумать?

– Поцелуй в темноте.

Ройс с поразительной отчетливостью вспомнила тот роковой поцелуй. ПОЦЕЛУЙ В ТЕМНОТЕ! Брент оказался под дверью в тот самый момент, когда она страстно целовала Митча. Именно тогда в ее жизни произошла необратимая перемена, но узнать об этом ей было суждено только сейчас.

– Я поднялся наверх, чтобы отыскать тебя, и застал в объятиях Митчелла Дюрана. Ты целовалась с ним, как уличная девка, а ведь ты была помолвлена со мной! Знала бы ты, сколько раз отец ставил его мне в пример! Неужели я позволил бы, чтобы он вдобавок украл у меня невесту?

– Твой отец был бы рад от меня избавиться, – сказала Ройс, понимая, что нельзя позволять ему умолкнуть, чтобы Митч успел что-нибудь предпринять.

– Это точно. Он считал тебя дешевкой в кричащей одежде, со здоровенными грудями. Лично мне груди как раз нравились. – Он зацокал языком и играючи прочертил кончиком ножа вниз, в глубокую ложбину выреза. Потом, повернув лезвие плашмя, он погрузил его в эту ложбину по рукоятку. Одно движение – и верхняя пуговица ее блузки отлетела в сторону. Такая же участь постигла остальные три. Показались кружевные чашечки бюстгальтера.

Митч, стоя за дверью, едва сдерживал стон негодования. Ему стоило труда не броситься в комнату и не удушить мерзавца. Но тому достаточно спустить курок – и с Ройс будет покончено. Брента следовало сперва отвлечь. Но как?

Митч вспомнил про презерватив, который всегда хранился у него в бумажнике. Он лежал там так давно, что, наверное, был уже негоден для непосредственного использования, но сейчас Митчу нужно было от него совсем другое. Он неторопливо извлек их кармана бумажник, понимая, что любой звук может заставить Брента встрепенуться. Но Брент не ждал неприятностей и знай себе разглагольствовал:

– Знаешь, Кэролайн была далека от совершенства. Грудь у нее была плосковата. Но я все равно любил ее.

– Раз любил, зачем было убивать?

Ответом была тишина. Митч перестал разворачивать упаковку презерватива, боясь, что шорох может долететь до слуха Брента. Ему не было видно, чем занимается Брент, но блузка уже свисала с плеча Ройс, грудь была обнажена.

Ну, мысленно поторопил их Митч, не молчите, дайте мне развернуть эту штуковину! Ройс, как видно, прочла его мысли.

– Не хочу умирать, не узнав всю твою историю. Разве не справедливо потребовать от тебя откровенности?

– Сколько себя помню, я был влюблен в Кэролайн. До своей гибели в автокатастрофе ее родители были лучшими друзьями моих. Они приезжали к нам в гости, и мы с Кэролайн потихоньку убегали. Обычно мы играли в больницу. – Брент по привычке пожал одним плечом – это его движение когда-то умиляло Ройс.

Даже сейчас он казался безупречно нормальным человеком. Ройс мутило от отвращения. В его логике не было изъянов, всему миру он казался не убийцей-садистом, а рациональнейшим человеком. Однако признаки ненормальности обязательно должны были существовать. Ройс припомнила проведенные с Брентом месяцы.

Кое-что ей удалось вспомнить. Скажем, его ненормальные отношения с родителями. С удивительной отчетливостью она вспомнила его поведение на аукционе. Он набросился на нее, потому что никогда не любил по-настоящему, а всего лишь притворялся. Если бы она тогда верно проанализировала ситуацию, то поняла бы, что вся жизнь Брента была сплошным притворством. Он только и делал, что загадывал окружающим шарады.

– Знаешь, игру в больницу предложила Кэролайн. – Брент ухмыльнулся. – Даже став подростками, мы не отказались от этого занятия. Я прикасался к ее грудям – вот так… – Он переложил нож в ту же руку, которой сжимал рукоятку револьвера, к свободной рукой приподнял грудь Ройс, придавив большим пальцем сосок.

Ройс хотелось плюнуть ему в глаза, но она не посмела этого сделать. Помощь была близка, жизнь в этой ситуации была ей дороже чести.

– Кэролайн всегда снимала трусы.

Одно движение – и он распорол на Ройс юбку. Она поняла, что это безумно острый нож, каким свежуют туши.

– А я трогал ее вот здесь. – Брент запустил пальцы в заросли у нее между ног. – Она всегда просила еще.

Ройс поклялась себе, что если ей удастся завладеть его ножом, она воткнет его ему в сонную артерию.

– Почему же вы не поженились? Рука Брента замерла. Он долго рассматривал ее обнаженную грудь, потом перешел к изучению ее голого живота и места, где находились его пальцы.

– Я хотел жениться на Кэролайн, можешь мне поверить. Я десятки раз предлагал ей руку и сердце.

Ройс припомнила слова лжеграфа, обращенные к Полу: Кэролайн полюбила другого. Все стало на свои места, стоило ей припомнить мелкие детали, которые она раньше не удосуживалась свести воедино.

– Кэролайн отказывалась за тебя выходить, да? Она влюбилась в твоего отца.