– Погодите! – оборвал его Митч. – Ограничивайтесь фактами. Не надо связывать мне руки всяким враньем.

Рассказ Джиана, этого американского жиголо на европейский манер, получился долгим и утомительным. У Митча создалось впечатление, что этот прожженный жулик не убивал Кэролайн. Он сел в машину и поехал домой, убеждая себя, что с Дженни он не будет чувствовать одиночества. Скучать по Ройс он не станет.

– Ну ее к черту! – сказал он вслух. Не надо было копаться в его грязном белье. Он расшибался ради нее в лепешку, а она тем временем занималась у него за спиной неблаговидными делами. Ладно, статейка у нее получилась блестящая, его репутация спасена. Но его матери статья уже не могла помочь.

Машина впереди ехала так медленно, что Митч принялся сигналить, вымещая свое огорчение из-за Ройс. В тот момент, когда он, не вытерпев, обогнал надоевшую ему машину, зазвонил телефон.

– Дюран слушает, – сказал он, морщась от шума в трубке. Он давно собирался починить этот телефон, но все не находил времени.

– Говорит Говард Шульц. Вы меня слышите, Митч?

– Слышу, но телефон может в любую минуту отключиться. Если это произойдет, я вам позвоню… – Он переждал очередной залп помех. – Как только доберусь до дому.

– Я просто хотел уведомить вас, что вас назначат судьей вместо Уилнера.

– Отлично! – Ему полагалось восторгаться услышанным, но судейская должность его больше не влекла. Как и все остальное на свете. Его телом и рассудком, казалось, завладел кто-то неведомый, безразличный ко всему. Он по-прежнему переживал из-за разрыва с Ройс, но не собирался на этом зацикливаться.

– Это произойдет… – Яростные помехи нарушили связь.

Митч потеребил аппарат, но тщетно. Он бросил трубку и остановился на красный свет. Наконец-то сбывается его мечта: он становится судьей.

Новые обязанности отнюдь не были синекурой, но он устал год за годом защищать преступников. Ему хотелось перемен. При этом он не тешил себя иллюзиями: его ждала все та же комедия правосудия, только наблюдаемая под другим углом.

Телефон опять зазвонил. Рывком тронув машину с места на «желтый» и проскочив перекресток еще до того, как загорелся «зеленый», Митч схватил трубку.

– Вал? – Голос принадлежал Ройс. У Митча волосы встали дыбом. Он сменил номер телефона, велел у себя в фирме не принимать звонков от Ройс; дело было за тем, чтобы сменить номер телефона в машине. Что ей надо? У него и в мыслях не было, что она могла ошибочно набрать этот номер.

– Прекрати меня преследовать, Ройс, черт тебя возьми!

– Я просто хотела тебя предупредить, что не смогу пойти с тобой и Дэвидом на вечернее шоу. Я слишком устала. Созвонимся завтра.

Она сказала что-то еще, но он не разобрал ее слов из-за помех.

– Что ты несешь, Ройс? Ты что, забыла, что Дэвид не…

– Когда увидишь Митча, передай ему, что я его любила. Искренне любила. Я…

Связь внезапно прервалась, однако в трубке раздались частые гудки отбоя. Что за чертовщина? На сей раз дело было не в телефоне. Она бросила трубку, не договорив. Час от часу не легче!

Разговор был совершенно бессмысленным. Чего ради ей понадобилось звонить и нести чепуху? Бред какой-то! Впрочем, чему удивляться? Ройс всегда была чудачкой. В свое время ее причуды казались ему полными очарования…

Он застрял под знаком «СТОП» так надолго, что успел бы при желании прочесть здесь «Войну и мир». Он старался не замечать, что, свернув налево, за считанные минуты доберется до дома Ройс. Что он там забыл? У нее все в порядке. Она просто пытается привлечь его внимание. Ну ее!

Борьба с собой не увенчалась успехом: он свернул налево и помчался, как сумасшедший, превышая разрешенную скорость. Дорога до дома Ройс отняла несколько минут. Дом был погружен в темноту, только из-за занавешенного окна на втором этаже пробивался свет. Останавливая машину, Митч клял себя за малодушие. На звонок в дверь никто не откликнулся, но Митч припомнил, что звонок был обесточен во время обыска. Стук в дверь тоже не дал результата.

Он хотел уехать, но напоследок пригляделся к новой двери. Она удивительно походила на ту, что, согласно рассказу Ройс, привиделась ей в бреду. Зачем было покупать дверь, связанную с такими неприятными воспоминаниями? Опять бессмыслица. Предчувствие беды, посетившее его во время дурацкого звонка в машине, вернулось, только многократно усиленное.

Что если звонок был мольбой о помощи?

Скорее всего у него просто разыгралось воображение. Если быть с собой до конца честным, то надо признаться, что он по-прежнему влюблен в нее. Как он ни работал над собой, чувства отказывались повиноваться приказу. Слова Пола не остались без отклика. Частичка его души – вероятно, та, что послабее, – искала предлога, чтобы простить ее.

Он обогнул дом и с удивлением нашел заднюю дверь незапертой. Он вошел неслышно, повинуясь внутреннему голосу, советовавшему до поры до времени помалкивать.