– Не понимаю…

– Блуждающие боятся ультразвука. Человеческий слух номинально улавливает звуки в диапазоне от шестнадцати до двадцати тысяч герц, но слух инфицированных людей сильно деформируется после обращения, из-за чего для них всё, что выше этого предела, становится пыткой. К крыше этой машины прикреплены внешние колонки и предохраняющий рупор – из них льётся свист, который ты не слышишь, но который разгоняет всех Блуждающих в округе.

– Серьёзно? – я вспомнила одну из первых своих встреч с Блуждающими – в гараже Рэймонда. Они явно неадекватно повели себя из-за звона, поднявшегося под крышей. – А ты не мог мне об этом раньше рассказать, когда мы созванивались? – меня вдруг резко, с головой накрыла волна злости, которую я сразу же принялась подавлять. – Наш путь мог бы стать гораздо проще и безопаснее, если бы я знала, что для того, чтобы обезопасить нас, мне всего-то и нужно было, что раздобыть собачий свисток, – почти сквозь зубы говорила я.

– Я сам узнал об этом за десять минут до того, как выехал к вам навстречу.

– Так ты не знал?

– Нет.

И всё равно я не могла прекратить на него злиться. Сначала я не понимала чем вызывается во мне отрицательная эмоция, но спустя пару километров до меня наконец дошла причина: потому что ему даётся легко. Я обливалась кровью и потом, чтобы проехать по асфальтированной дороге, а он спокойно преодолевает ров и рассказывает мне об ультразвуке. Несправедливо. Мне было несправедливо тяжелее, чем ему, огромному и здоровому мужчине с завидно развитой мускулатурой, который лучше меня справился бы с теми ситуациями, в которых побывала я, но с ними справлялась именно я, слабая, жалкая, беспомощная…

– Как ты нашёл нас? – стараясь говорить сдержанно, а не сквозь зубы, спустя несколько минут спросила я, желая подпитать свою злобу ещё какой-нибудь информацией из разряда “всё гениальное просто”.

– Во время последнего нашего созвона я кричал тебе в трубку, чтобы вы не съезжали с маршрута О2.

– Ну прости меня за то, что мне пришлось спасаться бегством от Дорожных Пиратов! – я больше не пыталась маскировать свою злость.

– Ты имеешь ввиду Чистых? То есть незаражённых людей?

– Я имею ввиду настоящих Дорожных Пиратов!

– Их было много? – его голос звучал заинтересованно.

– Дюжина и, исходя из их разговоров, у них имеется защищённый лагерь, возможно даже с гаремом.

Я заметила, как руки Беорегарда сомкнулись на руле с ещё большей силой.

– Далеко вы их встретили?

– Возле немецкой границы, как раз на О2.

– Я их не встречал.

– А ты там был? – как же я злилась!

– Целые сутки после нашего последнего созвона, во время которого я пытался тебя предупредить о том, что выезжаю к вам навстречу, но, очевидно, так и не смог этого сделать, я ездил туда-сюда по О2, до границы и обратно, в поисках вас. Но вы словно сквозь землю провалились. И тогда я решил поискать на параллельной дороге, L1, где в итоге вас и нашёл.

– А ты логик, – отвернулась от собеседника я, до боли сжимая губы.

– Прости, Теона, – он извинялся ни за что, и мы оба это понимали, что разжигало мою злость словно масло, подливаемое в огонь. – Я бы всё отдал, чтобы тебе с детьми не пришлось подобного переживать.

– Ты даже представить себе не сможешь, что нам пришлось пережить.

Мои последние слова прозвучали не уверенно, как мне того хотелось – они были произнесены дрожащим голосом, выдающим моё шаткое психологическое состояние с потрохами. Мне хотелось плакать. Поэтому мы прервали наш диалог и поэтому всю оставшуюся дорогу я смотрела куда угодно, только не на Беорегарда.

Точки назначения, той самой, которой я пыталась достичь со времён падения Старого Мира, мы достигли спустя тридцать девять минут с момента старта от последнего разбитого мной автомобиля. И никаких Блуждающих, заторов, стихийных и прочих бедствий на нашем пути ни разу не встретилось. Мы финишировали в комфорте, тепле и уюте. И всё потому, что за рулём находилась не я – за рулём находился поцелованный Вселенной в лоб Беорегард Диес.

Глава 3.

Двадцатиметровый железобетонный забор с бойницами в восемь рядов, через одну светящимися жёлтым светом, я увидела примерно за километр до подъезда к встроенным в эту величественную стену железным воротам высотой в три метра – в момент, когда мы выехали на асфальтированную дорогу, ту самую О2, гравийный съезд с которой вёл прямиком к стене.

Откровенно говоря, я не ожидала увидеть ничего подобного. Я вообще не представляла внешнего вида места, к которому мы так стремились добраться. Я скорее представляла себя в какой-нибудь комнате с тусклым неоновым светом… Скорее всего, на протяжении всего этого безумного пути, я видела себя в одном из знаменитых швейцарских бункеров, но мы определённо точно приближались к чему-то более величественному и организованному.

– Что это за место? – решила поинтересоваться я, вдруг заметив в одной из бойниц снайпера, явно следящего за нашей подъезжающей всё ближе к воротам машиной.

– Это Рудник, – невозмутимо отозвался Беорегард.

– Рудник? Место добычи ископаемых? – из-за осознания того, что я нахожусь на мушке у стрелка, мне было откровенно не по себе.

– Позже объясню, – нахмурился Беорегард, и на этом я решила притормозить с расспросами.

Ворота оказались на автоматическом подключении и двойными: сначала открылись первые, которые сразу же закрылись, как только мы въехали внутрь стены, в карман примерно пятьдесят на пятьдесят метров, а затем следовали вторые, но они не открывались.