…Сколько длилось это время всепоглощающего отчаяния, ощущения, что всё было зря, что я всё равно проиграла – не помню… Кажется, нас оттянул друг от друга Беорегард. Он сказал Кармелите о Тринидад и Клэр, сказал ей вместе со Спиро забрать их из машины, и они послушно двинулись по указанному им направлению, так же послушно, как я, ведомая под руку Беорегардом и мало что соображающая, зашагала по направлению к дому, излучающему тёплый и нереалистичный от застывших в глазах слёз свет.

Глава 5.

Беорегард принёс всем зелёный чай и вручил каждому по горячей чашке в руки, но я не хотела пить. Сидя на краю глубокого вольтеровского кресла, я поставила свою чашку на край стеклянного журнального стола, нечаянно брякнув по нём свисающими с моей правой руки наручниками, и теперь смотрела в одну точку прямо перед собой.

Мы находились в доме Беорегарда. Оказалось, что у Кармелиты тоже есть дом – соседний – куда детей и увела какая-то молодая женщина, которую Кармелита представила мне как свою домработницу. О том, откуда в этом городе у Кармелиты оказалось собственное жильё, да ещё и в элитном районе, мне ещё только предстояло узнать. Пока же всё это выглядело до крайности нереалистичным.

Сначала рассказывала я. Странно и страшно, но всё, что с нами произошло за шесть дней, всё до мельчайших подробностей, уместилось в каких-то двух часах беспрерывного рассказа: начало эпидемии в Грюннстайне – Барнабас и Мередит Литтл – русский самолёт и погибший русский учёный, вручивший нам вакцину – норвежско-шведская граница – первый созвон с Беорегардом – кошмарная гибель родителей – первая паромная переправа с обменом машины – потеря спутниковой навигации – вторая паромная переправа с сексуальными домогательствами Дорожных Пиратов – блуждание по полыхающей Германии – попадание в плен к Шнайдеру – едва состоявшийся побег от подстреленного маньяка – мародёрство в супермаркете – встреча с укусившей Тристана полькой – прямой укол в сердце уже умирающего парня – гибель Тристана – мотель – встреча с Елеазаром Раппопортом – жизнь и смерть Саломеи Каценеленбоген – возвращение Тристана к жизни – встреча с семьёй Тринидад – похищение Тринидад – проколотое колесо за десять километров до швейцарской границы – шторм и ночёвка на обочине – появление связи после пересечения швейцарской границы, новости об объявленной мировым сообществом ядерной войны со Сталью – вторая связь с Беорегардом – столкновение с Дорожными Пиратами – побег и переправа через реку – ночёвка в охотничьем доме – встреча с хозяевами лесного дома – обретение новой машины – столкновение с Блуждающими на заправочной станции – второй укус Тристана – последнее столкновение с Блуждающими – встреча с Беорегардом. Я рассказывала ярко и подробно, не упуская даже таких мелочей, как описания ужаса перед съездом с захваченного пиратами парома на машине одного из них, сразу за машиной, в которой сидели подростки, которым я помогла пугающим образом… И всё равно я справилась с рассказом всего лишь за какие-то жалкие два часа. Как будто я не целую отдельную жизнь пересказывала, а всего лишь просмотренный только что фильм ужасов.

И Кармелита, и Беорегард смотрели на меня стиснув зубы, и меня это устраивало. Мне нужно было, чтобы они осознавали, чтобы не одна я была напряжена ото всех пережитых мной кошмаров, от каждой мельчайшей подробности: от видения тесного и тёмного подвала Шнайдера, от горящих городов, от домогательств, от убийств, от ответственности… Может быть это было эгоистично, но мне было необходимо, чтобы хотя бы кто-то знал и чувствовал всю глубину тех ужасов, которые мне пришлось пережить, чтобы спасти детей и спастись самой. Дети не могли разделить со мной всю тяжесть моей ноши: они многое прекрасно понимали, но они ещё были малы – для поддержки мне необходимы были взрослые. Поэтому я бомбила своей подробной болью Беорегарда и Кармелиту, пока не выплеснула всю, и только в самом конце, увидев, что мой рассказ отобрал дыхание у них обоих, мне полегчало. Психотерапия сработала: я разделила свой ужас на три части, и поделила его между нами тремя – теперь мне станет на треть легче, а этим двум на треть тяжелее.

Но по завершению своего рассказа мне необходимо было выслушать своих слушателей, иначе это было бы нечестным… И мне хотелось знать.

Первой начала Кармелита.

Она с Рэймондом смогли попасть на последний вылетающий в Европу из Марракеша самолёт, который, из-за технических неполадок, в итоге вынужден был произвести вынужденную посадку прямо посреди автомобильной магистрали под Римом. Блуждающие напали на них как только самолёт разгрузился. Рэймонда укусил Блуждающий в униформе пожарного, после чего он упал на землю, отключился, а уже спустя минуту очнулся сумасшедшим. Сбегая от него, Кармелита смогла напроситься в проезжающую мимо машину, пообещав двум сидевшим в ней девушкам убежище в Швейцарии. Так она, с подобравшими её девушками, которые оказались сёстрами, добралась сюда за считанные двадцать девять часов. Добралась без Рэймонда…

Я совсем не замечала того, что у меня текут слёзы. Поняла это совершенно неожиданно, когда вдруг Беорегард протянул в мою сторону рулон одноразовых столовых салфеток.

– А… Можно мне воды? – вытирая глаза, с придыханием спросила я, и Беорегард сразу же встал, и направился в сторону кухни.

– Так ты говоришь, что вколола Тристану ту вакцину, которую у тебя забрал Беорегард? Ты колола её после того, как он был укушен? – как только Беорегард ушёл, Кармелита вдруг придвинулась ко мне ближе и положила свою холодную руку на моё колено.

– Да…

– А что было бы… Если бы вакцину можно было вколоть Рэймонду?

Я ужаснулась ходу мыслей Карм: отправиться куда-то под Рим, в крайне сумасшедшей попытке разыскать в толпах Блуждающих Рэймонда, который давно мог мигрировать с остальными находящимися в постоянном движении Блуждающими куда-нибудь в сторону Франции или Австрии, и вколоть ему в сердце вакцину. Картина рисовалась действительно крайне жуткая. Безумная!

– Я вколола вакцину в сердце Тристана до того, как он обратился в Блуждающего, – от ощущения разливающихся в воздухе флюидов безумства я замерла. – Я прокалывала сердце человека, а не Блуждающего, понимаешь? Если человек обратился, если он уже больше не человек – его уже никакая вакцина не спасёт. Рэймонд погиб, Карм, и нам нужно с этим смириться, – я со страстью вытирала свой потёкший нос шершавой салфеткой.

– А вдруг Блуждающего ещё можно спасти? Ведь до сих пор никто не пробовал вкалывать вакцину в сердце Блуждающего, так?

На сей раз я посмотрела на свою невестку как на стопроцентную сумасшедшую.

– Ты ведь это видела, – бессильным голосом произнесла я. – Единственное, что можно было бы сделать для Рэймонда, предстань он перед нами в виде Блуждающего – это убить его собственными руками, чтобы он не мучался. Я бы именно это для него и сделала, – руку Кармелиты вдруг резко отрикошетило от моего колена. – И это не жестокость, Карм. Это милость.