Господи, как я буду работать здесь даже временно, когда мое сердце останавливалось каждый раз, когда за моей спиной, как раз там, где и была клетка, раздавались звуки глухих ударов.

Жутких, сильных, оглушающих, таких, что они парили, раздаваясь громче роя голосов, когда мужчины подскакивали со своих мест у столиков, кидая деньги куда-то вперед и крича до хрипа.

Я боялась обернуться и понять, что в клетке был Бродяга.

Что это ему наносили эти самые ужасные удары, которые затем выступали по всему его сильному, стройному телу бесчисленным количеством синяков и ссадин.

Я боялась, что просто разрыдаюсь, когда увижу это, чувствуя, как вся моя безумная радость и эйфория от того, что запретный плод приоткрыл свой загадочный полог, просто таяла и испарялась, возносясь к тяжелым клубам сигаретного дыма, который пропитал в этом помещении абсолютно все, включая меня…вот только это не был тот ароматный дым глубокий и терпкий, которым всегда благоухал Бродяга.

Осторожно и целенаправленно я шла только к одной цели — парню за барной стойкой, который суетился, выполняя свою работу в гордом одиночестве.

С первого дня Себ встретил меня, как родную, поэтому я старалась улыбнуться этому бармену как можно шире и абсолютно искренне, пытаясь говорить так громко, как только могла, чтобы он услышал меня в этой какофонии орущих мужчин:

— Привет, я — Саша! Рада знакомству с тобой и… — я осеклась и растерянно замолчала, встретившись взглядом с парнем, который не был и каплю добрым, переступив с ноги на ногу и пытаясь понять, что мне делать теперь, когда становилось очевидным, что меня здесь не ждали.

— Главный здесь Я, — рыкнул парень вместо приветствия, даже не потрудившись назвать своего имени, зато окинув меня уничтожающим взглядом, словно я была всего лишь муравьем под его королевским тапком, — уясни себе это сразу! Все чаевые от бара — мои! Забирай себе только то, что тебе будут совать мужчины…. — он окинул меня подчеркнуто хамским многозначительным взглядом, злобно усмехаясь, и добавляя, — Если конечно они тебя будут вообще замечать!

Я сжала зубы до скрежета, чтобы не ответить ему в ответ что-нибудь язвительное и обидное, касаясь его внешности, но подумала, что я не буду опускаться до его уровня, молча выслушивая все его излияния с замашками на большого босса.

— Молча делай, что тебе говорю! Под ногами не мешайся! И уясни себе, что если ты что-то разобьешь или разольешь, то платить со своего кармана будешь только ты!

Кажется, моя репутация криворукой помощницы шла уже впереди меня, когда я лишь коротко кивнула в ответ, снова заставляя себя молчать про то, как в таком маленьком и щуплом теле помещаться такое большое и волосатое Эго.

— Нумерация столиков по часовой стрелке от правой стороны бара, — парень с лязгом поставил на стойку поднос с несколькими бокалами, — Пиво для пятого столика, ром для восьмого, водка на четвертый. Вперед!

Медленно выпустив из легких воздух и досчитав мысленно до десяти, я все-таки не проронила ни слова в ответ, гордясь тем, что не опустилась до мерзости, которая исходила из этого довольно милого на вид парня, полностью сосредоточившись на том, чтобы не перепутать что кому нести, и в принципе просто ДОНЕСТИ все заказы до своих адресатов, ибо никогда не ходила на таких каблуках да еще и с увесистым подносом в руках.

Только не смотреть вперед. Только не смотреть вперед!!

Не смотреть ни за что на свете, даже когда мужчины завопили в разы сильнее, принявшись скандировать лишь одно слово, от которого холодный пот выступил по всему телу: «ДО-БЕЙ! ДО-БЕЙ!!»

Ей-богу, было жуткое чувство, что этот этаж был входом в машину времени, что перенесла меня на много столетий назад, в период до нашей эры, когда проходили гладиаторские бои, на один из которых я попала.

Осторожно продвигаясь между рядами столиков, которые были расставлены, словно лучи, подходящие к центру, где и была клетка, я просто оставляла заказы на столах, едва дыша и радуясь хотя бы тому, что мужчины были полностью захвачены тем, что происходило на ринге, совершенно не обращая внимания на меня и мои попытки быть незаметной.

Восьмой столик был ближе остальных к клетке, когда я осторожно поставила в середину два бокала рома, прижимая к себе пустой поднос и лишь тогда позволив себе поднять глаза, чтобы увидеть то, чего я так боялась.

Клетка.

Она состояла из металлической крупной сетки без потолка, пол которой был устелен песком. На двух противоположных сторонах были какие-то значки: один — красный, второй — синий, внизу которых валялись буквально горы купюр. Их бросали мужчины, по всей видимости, отдавая предпочтения одному из бойцов, которые были внутри запертой клетки.