Вообще-то Нижний Новгород красивый и чистый город, особенно старая его часть, но есть у него одна особенность — с какой бы вы стороны в него не въезжали, вас ждёт неожиданная запаховая атака. Если от Кстова — там воздух на семьдесят процентов состоит из продукции нефтеперерабатывающего завода, и это, пожалуй, самый щадящий маршрут. На Московском шоссе вас встретит знаменитый Дзержинск с химическими производствами, а дальше ждёт масложировой комбинат, воняющий на половину заречной части города. Верхнюю же озонируют очистные сооружения в Артёмовских лугах, не успевающие за стремительно растущими новыми микрорайонами. Гарь автозавода по сравнению с этими монстрами — истинное благоухание. Есть ещё старая объездная дорога у ипподрома, где название деревни Козловка можно определить без указателей, но и это мелочь.

Со стороны Павлова пальму первенства держит богородская свалка, настоявшиеся соки из которой мощным потоком изливаются в речку с забытым названием, а потом в Кудьму и дальше в Волгу. Вот как раз в эту ловушку попали любители выкладывать забавные картинки в соцсетях. Лайк, мурзилки!

Андрей Михайлович достал телефон:

— Коля, ты на месте? Через час буду, готовь Ваньку.

— …

— Да, баньку тоже можно, но я про Ивана.

— …

— Ага, до встречи.

Что делают давно знакомые мужчины, когда собираются компанией минимум из трёх человек? Нет, неправильно, тут всё от возраста зависит — кто-то шумной толпой парится в бане, кто-то и в самом деле пьёт коньяк с водкой и пивом, а кто-то заводит разговоры о здоровье и болезнях. Андрей Михайлович, как старший не по званию но по возрасту, предложил всё совместить. Николай на десять лет младше, Иван вообще на шестнадцать, потому с мудрым решением согласились, только ненавязчиво намекнули на рюмочку за встречу. И по рюмочке за каждого по отдельности. За боевое братство? Да, и за него тоже нужно!

Дальше события пошли какими-то рваными и не совсем связанными между собой фрагментами. Вот дубовый веник и сладкий запах свежей ржаной корочки от выплеснутого на каменку разбавленного пива. Сразу после веника — решётка оружейной комнаты и стук рассыпавшихся по деревянному полу патронов. Бассейн на отрытом воздухе и прыжки с десятиметровой вышки. Опять парная, только веник уже липовый. Магазин «Охотник» в незнакомом городе и хоровое пение с персоналом какого-то автосалона. Ночной фейерверк. Очередная баня и танцы на бильярдном столе. Попытка взять на абордаж маленький прогулочный теплоходик. Просмотр картин Кустодиева в Нижегородском Художественном музее. Последняя картинка — хохломской ковшик с коньяком, две шоколадки, и меняющиеся местами пол с потолком.

Очнулся Самарин за рулём собственной Нивы на лесной грунтовой дороге. Сама машина стояла на площадке эвакуатора, а его, в свою очередь, тащил на тросе через лужу с жидкой грязью трёхосный КАМАЗ с чёрными военными номерами. Андрей Михайлович помассировал ноющие виски, поёрзал на сиденье, и поправил упирающийся в рёбра автомат. Хоссподи, откуда автомат?

Господь промолчал, и беглый осмотр машины тоже не дал ответа. Сзади, за сложенными сиденьями, громоздилось что-то большое, укрытое брезентом, да бренчала на ухабах до сих пор прицепленная к фаркопу пушка. А телефон? Телефон на месте, и в нём два сообщения от Кольки:

«Ты старый пень, Михалыч, но ты мощный старый пень!»

«Подарки от души — не вздумай отказываться, а то обидимся».

Не обижаться Андрей Михайлович решил начать дома, когда внимательно осмотрит неведомые подарки друзей. Всё же люди серьёзные, в злых шутках над пенсионерами ранее не замеченные. Интересно, что там?

Самарину пришлось дважды выходить за ворота, и только тогда портал смог справиться с последствиями дружеских посиделок. С инфарктом проще и быстрее получилось, или это только так кажется? Впрочем, Андрей Михайлович жаловаться не стал, и приступил к разгрузке Нивы. В первую очередь отцепили и укатили в сарай пушку, вызвавшую благоговение и искренний восторг Дионисия. Во вторую — достали надувную лодку с транцем под мотор, и следом сам мотор.

— Ямаха, мать её! — с уважением к технике похвалил её Самарин. — Мощная штука.

Ещё в машине был ящик автоматных патронов калибра 7.62, два ящика двухсотграммовых тротиловых шашек для рыбалки, сумка с детонаторами, большой моток огнепроводного шнура, и подрывная машинка довоенного производства, по надёжности превосходящая железный лом. Достали и карабин Симонова с уже закреплённым оптическим прицелом.

— Однако, — Самарин поскрёб подбородок с отрастающей седой щетиной. — Мы, Дениска, богатые люди.

— А что это?

— Это то самое железо, которое правит миром.

В это же самое время в сотне с лишним километров от Любимовки, на берегу Волги около догорающего костра на раскладных стульях сидели два человека. На столике между ними — аккуратно порезанный копчёный лещ под конвоем шести бутылок пива. Ещё две пустые бутылки лежали чуть в стороне. Всё располагало к неспешной беседе.

— Одно я не понимаю, Ваня, какого чёрта мы поддатые попёрлись в музей?

— Ты предложил.

— Я?

— Ну не я же? Михалыч рассказал про продавщицу из Гороховца, ты и вспомнил про Кустодиева.

— Про продавщицу помню.

— А про автомат?

— Это тоже помню. Знаешь, Ваня, не в автоматах счастье. Даже если у Михалыча крыша поехала, что маловероятно, в глухой деревне оружие ему пригодится.

— На поехавшего крышей он не похож.

— О чём и говорю. На вид лет пятьдесят, если не меньше, и на здоровье не жалуется. Какой мудак запустил слухи про два инфаркта?

— Как думаешь, его рассказы…