Шрифт:
— Мы и от чего покрепче не откажемся, — переглянувшись со своим спутником, усмехнулся Бестужев и кивком указал выбравшегося из машины, и теперь сосредоточенно оглядывающего окрестности, охранника, — благо, есть, кого за руль посадить!
— Что ж, найдём и покрепче, — улыбнулся я, отворяя дверь.
Честно говоря, увидев Вербицкого, я было предположил, что это Бестужев таким образом решил облегчить мне задачу по сватовству, но уже через несколько минут разговора понял, что Анатолий Семёнович вообще не в курсе задуманной каверзы. То есть, Бестужев ему ничего не говорил, а значит, у визита Вербицкого есть какая-то другая причина. И она должна быть довольно веской, в противном случае тот мог бы просто пригласить меня к себе — хоть домой, хоть в присутствие. Впрочем, о том, что разговор будет серьёзным, говорил и настрой Анатолия Семёновича. Уж слишком сурово он выглядел на фоне улыбающегося Бестужева.
Угадал… почти.
— Гадаешь, с чего вдруг я решил заявиться к тебе в гости без приглашения или, хотя бы, предупреждения, Кирилл? — спросил Вербицкий, когда наша компания, уже устроившаяся за столом, покончила с привычным ритуалом приветственно-необязательной болтовни.
— Скажем так, мне очень интересно, что заставило уважаемого генерала, начальника самой одиозной специальной службы страны, сорваться с места ради встречи с обычным юнцом, — улыбнулся я в ответ.
— Вот смотрю я на этого молодого человека, Валентин, — Вербицкий неожиданно переключил своё внимание с меня на своего спутника, — смотрю и понимаю, что твой будущий зять до жути похож на тебя самого. Такой же вечно прибедняющийся хитрец… Разве что маски у вас разные. Ты всё «служивостью» прикрываешься, да так ловко, что многие всерьёз в эту чушь верят, напрочь забывая о Бестовых вотчинах, а Кирилл вот маску «обычного юнца» себе придумал. И ведь работает же… с теми, кто его не знает.
Резко развернувшись, Вербицкий наградил меня тяжёлым взглядом и, со вздохом водрузив на колени принесённый кофр, принялся выкладывать его содержимое на стол. Первым между блюдцем с печеньем и конфетницей лёг бумажный пакет, перетянутый алой бечёвкой, прихваченной сургучными печатями со вздыбленными единорогами [32] . А следом за ним, потеснив заварочный чайник, на стол ровной стопкой легли ещё семь бумажных пакетов. Размерами чуть побольше, но упакованные несколько иначе. В частности, алую бечеву заменили чёрно-золотая и четырёхцветная, бело-сине-чёрно-красная, а на сургучных печатях красовался не личный царский, а государственный герб [33] . Я было потянулся к стопке пакетов, но Вербицкий перехватил мою руку и кивком указал на свёрток с царскими гербами.
32
Вздыбленный (восстающий) единорог — не геральдическая, но гербовая фигура, изображающая вставшего на дыбы единорога. В данном случае, речь идёт о гербе правящей династии Рюриковичей-Гостомысловичей, используемом ими со времён Иоанна Четвёртого, Монаха. На этом гербе изображён вздыбленный, смотрящий вправо единорог на алом поле.
33
В мире ВС герб правящей династии и государственный герб не одно и то же. Рюриковичи используют два герба — родовой герб, имеющий вид золотого пикирующего сокола в алом поле, и личный государев герб, в виде восстающего вправо единорога в алом поле. Тогда как государственный герб представляет собой черного двуглавого орла в золотом поле, коронованного двумя алмазными венцами, над которыми расположена такая же третья, но большего размера и с двумя развевающимися лентами ордена Святого Апостола Андрея Первозванного. В лапах орёл держит золотые скипетр и державу. На груди орла расположен герб Московский, на правом крыле родовой герб Рюриковичей, на левом — личный государев герб.
— Сначала это… — проговорил Вербицкий. Пожав плечами, я взял в руки перетянутый алой бечёвкой пакет и, покрутив его, решительно резанул обвязку мелким воздушным лезвием. Развернув плотную бумагу, я обнаружил под ней небольшую, обтянутую чёрным бархатом шкатулку и небольшой конверт без каких-либо надписей.
— Открывай, Кирилл, — поторопил меня Бестужев. — Письмо потом прочтёшь.
Ну, потом, так потом. Тихо щёлкнул замок, и крышка шкатулки медленно пошла вверх. Увидев же содержимое богато украшенной коробки, я задумчиво почесал подбородок. Глянцево мерцающий чёрный кабошон в серебряном обрамлении не вызвал у меня никаких ассоциаций. Что это, награда? Ювелирное украшение? Если награда, то непонятно за что, а ювелирка… мне кажется, я совсем не подхожу на роль царского фаворита. Пол не тот.
— И что это за медальон? — протянул я, обводя взглядом своих гостей. Но нет, никаких усмешек-насмешек. Что Вербицкий, что Бестужев были предельно серьёзны.
— Знак гранда на замену твоей звезде мастера, — откликнулся Валентин Эдуардович, задумчиво рассматривая содержимое шкатулки.
— Интересно, — я вытащил символ статуса из коробки и принялся крутить его в руках, параллельно размышляя над смыслом «подарка». Странный чёрный камень при ближайшем рассмотрении оказался обычным обсидианом, да и серебряная отделка медальона не претендовала на сложность. В общем, бижутерия — и только. Качественная, да, но не более того… если не знать, что именно означает этот медальон, как символ. Пожалуй, круче будут только медальоны ярых. Рубиновый «маркиз» в золоте для огненных монстров, вроде покойного Георгия Громова. Изумрудный «багет» в чёрной бронзе для ярых Тверди, алмазный «триллион» в платине отличающий ярых Ветра, и аметистовая «груша» [34] , словно капля воды в белом золоте для ярых Воды. Ну а гранды скромные, да. Нам и обсидиана в серебре достаточно. Ха.
34
Маркиз, багет, триллион, груша — виды огранки драгоценных камней. Маркиз выглядит как лодочка или зерно с заострёнными уголкам, при этом ширина камня в два раза меньше его длины. Багет — разновидность ступенчатой огранки, имеющей прямоугольный контур. Триллион — треугольная огранка. Груша имеет вид капли.
Впрочем, как я уже говорил, дело не в цене медальона, а в его смысле. Точнее, даже в их количестве.
— Объясните мне, о многомудрые, неужто сей подарок означает, что опасность для служилых русских грандов миновала? — спросил я собеседников. Те переглянулись, и вместо прямого ответа, одновременно и молча ткнули в письмо, приложенное к подарку государя. Что ж, логично. Посмотрим, что пишет сюзерен.
Вотще! Короткое послание, написанное стремительным «летящим» почерком, не внесло никакой ясности. «Служить с честью… носить с гордостью…» и так далее. Общие слова и ни намёка на объяснения, если не считать короткого постскриптума: «Выслушай предложение В.Э. Если согласишься участвовать, надень знак на первом же официальном приёме. За наградами дело не встанет. Р.»
— М-да, цесаревичу ещё учиться и учиться у батюшки ведению переговоров, — протянул я, вручая письмо тому самому «В.Э.». Бестужев пробежал взглядом по записке и неопределённо хмыкнул. — Что скажете, Валентин Эдуардович?
— Скажу… — протянул тот и кивнул в сторону стопки нераскрытых пакетов, возвышающейся посреди стола. — Но позже. Сейчас разберёмся с остальными подарками.
Разобрались быстро, благо, никаких непоняток и двойных-тройных смыслов в этих свёртках не крылось. Извлечённые из пакетов, обтянутые четырёхцветной орденской лентой, шкатулки содержали скромные восьмиконечные кресты знака Ордена Святого Ильи, соответствующие удостоверения к ним, подписанные капитулом Ордена, и информ-кристаллы с электронной версией тех же удостоверений. В общем-то, ничего неожиданного… но надо было видеть лицо Вербицкого, когда он увидел имя своей дочери в одном из удостоверений. Впрочем, Бестужев от него не отставал, и рассматривал награду Ольги с не меньшим удовольствием и гордостью. Понятно… одно дело — знать о решении капитула, и совсем другое — держать в руках обещанную награду.
Но меня, если честно, сейчас интересовал совсем другой вопрос, о чём я не преминул напомнить гостям. Те с неохотой оторвались от разглядывания «подарков», но надо отдать им должное, профессионализм всё же взял верх над родительской гордостью, так что уже через минуту собеседники вновь сосредоточились и посерьёзнели.
— Что ж, пожалуй, начнём по порядку, — медленно произнёс Валентин Эдуардович, глянув на Вербицкого. Тот кивнул.
Рассказ о том, как трясли подноготную Добужского и его захваченного в Польше сюзерена, надолго не затянулся. Меня лишь удивила оперативность, с которой сговорившиеся о совместных действиях служилые бояре провернули похищение пана Казимира. Понятное дело, что вовсе не нападение на мой отряд стало причиной таких стремительных действий. Нет, просто, во время допросов Добужского Бестужев выяснил, что часть виновных в похищении боярских жён и дочерей во время московского мятежа ушла от мести служилых. И речь не о рядовых исполнителях, вроде того же Добужского с его хозяином, а о прямых заказчиках. Именно об этом Валентин Эдуардович и поведал на созванном им сборе костромской братчины, в подтверждение своих слов представив запись допроса Добужского. Служилым понадобилось лишь двое суток на подготовку операции по изъятию из собственного имения хозяина отряда «Белый Орёл», и ещё одни сутки на её исполнение. А уже результаты допроса пана Казимира Горецкого были доведены на общем сборе до всей компании служилых, участвовавших в мести за нападение на их близких. Правда, когда речь зашла о торчащих из этого дела ушах князей Корибут-Вишневецких, боярам пришлось чуть притормозить.