– Еще пару кофе, Хорхе — велел я — Для меня и него. Брось одеяло на вон тот камень.

– Есть, лид.

– Каппа, у тебя там как? — это я спросил уже в передатчик и тут же получил спокойный ответ:

– Норм. Наблюдаем.

Каппа с Ссакой и еще парой гоблинов расположился выше, скрытно заняв удобную для стрельбы позицию с очень неплохим обзором. Я гоблин недоверчивый. Мне и вон те волны не нравятся. Была мысль отправить Каппу с экзом под воду, но чуть подумав, я просто велел переставить внедорожник под прикрытие камней и тут же перетащить лагерь. Ракетного удара я не боялся — а обозники могли шарахнуть таким. Я хорошо помнил полученное от Быстрой Крысы описание их главного убойно-грузового механизма:

«Камелито.

Грузовоз. Вот только в три раза больше по размерам обычных горбунов. Еще там на две пары ног побольше и Камелито изначально являлся грузовым шагоходом предназначенным для действия в боевой обстановке — двойной кокпит, везде броня, ракетные установки, пулеметные турели, десяток минометов, отсеки для солдат и экзов, есть даже гнездо под брюхом для малого шагохода боевого сопровождения. Само собой есть и разведывательные беспилотники — и немало. И при этом в Камелито еще осталась целая куча места для груза»

Но ракетный удар меня не беспокоил. Мы на виду у системы и ГлобКону такой фокус вряд ли понравится. Да и мой молчаливый посыл они не могли не разгадать.

Не заставляя подошедших гостей крутить головами, я поднял руку, указывая на себя.

– Боевой командир Оди? — уточнил бородатый, сохраняя абсолютное спокойствие.

– Верно.

– Я командир Рауль Монтехо де Брильянте. К вашим услугам, сеньор Оди. Благодарен, что перед тем как решили постучать в наши двери сапогом дал шанс пообщаться мирно. Сигару?

– Сигару — кивнул я — Кофе?

– Кофе — улыбнулся Рауль Монтехо, опускаясь на одеяло — И спасибо что отпустил Драту.

Хмыкнув, я откусил от предложенной сигары кончик, успев оценить ее качество. Рауль щелкнул серебряной зажигалкой, потом подкурил себе и, выпустив струю дыма, вопросительно взглянул на меня.

– Проход внутрь вашей базы — ответил я на его молчаливый вопрос — Без стрельбы, без ловушек, без дешевых подстав с вашей стороны. С нашей… все то же самое, плюс никаких вопросов о маршрутах твоих шагоходов. Мы войдем, спокойно дошагаем до ведущего внутрь Олимпа грузового приемника и на этом наш визит закончится. Как тебе?

– Нормально.

– Система оповестила?

– Матушка оповестила — кивнул обозник — А следом нас почтила общением великая Камальдула. У нас куча сложностей со статусами. Камальдула… ты ведь знаешь Камальдулу?

– Ага.

– Она нас не любит. И ее мотивы понятны — мы больше забираем у нее, чем отдаем. Хотя в чем наша вина? Мы простые транспортники и выполняем приказы.

– Ну да…

– Поэтому ссора с Оди, гражданином Франциска, да еще и высшим… нам ни к чему. С Камальдулой и без того… очень сложно. Она особа величественная, одна из сестер нашей Матушки, но все же… с ней сложно.

– Ну да. Значит, мы договорились.

– Когда отправляемся?

Глянув на тлеющую сигару, я ответил:

– Докурим — и отправляемся.

– Грех не закончить такие сигары — согласился со мной командир обозников Рауль и мы уставились на океан, неспешно пыхая сигарами.

– Эта далекая гора — заметил Рауль через несколько минут.

– Что с ней?

– Это не просто гора.

– Знаю.

– Каждый раз, когда я гляжу на эту гору, я вспоминаю кое-что. Там смерть… так говорил один давно уже умерший старик.

– Там убивают — согласился я.

– Нет-нет. Речь не об этом. Тот задыхающийся странный старик… мы нашли его на берегу. Он был выброшен волнами почти у самого этого причала — кончик сигары указал на железобетонный монолит — Мы бы не увидели его, не сообщи нам всевидящая Матушка. Тот старик… на нем места живого не было. Примотанные проволокой к бревну объеденные рыбами культи рук, почти обглоданное лицо с клочками седой бороды, израненное и считай освежеванное тело. Я до сих пор не понимаю почему он еще дышал. Этот старик… он успел сказать, что там смерть.

– Тебя этот так впечатлило?

– Да не особо, сеньор. Скорей всего он просто бредил. Но он не сказал, что там убивают или что там умирают. Он сказал, что на Формозе заперта прекрасная ликующая смерть. И порадовав меня такими словами, он умер. То, как это было сказано…

– Тебя впечатлило.

– О да… впечатлило так же сильно как плывущие над Юкатаном истории о жестком убийце Оди… я человек впечатлительный. И доверчивый. Так что я твердо знаю, что никогда не отправлюсь на ту гору, где заперта прекрасная ликующая смерть. И твердо знаю, что не собираюсь ссориться с командиром Оди, что за несколько дней изменил так много и кого сама Матушка хочет отправить обратно, а владычица Камальдула хочет того же и причем немедленно. Да… я человек впечатлительный. Или лучше сказать — рассудительный. Мелких и крупных подстав с нашей стороны не будет. Но если вдруг где-то упадет что-то тяжелое и железное — а такое случается — не надо сразу стрелять, хорошо?