– Насчет моих... э-э... нравов... Папа меня предупредил, что вы второй Казанова, и предостерег меня от опасностей, грозивших моей добродетели. По его мнению, в этой истории она подвергалась большей опасности, чем моя жизнь. Я поклялась ему, что буду сохранять дистанцию, и для этого придумала ту хитрость. Вы на меня не сердитесь?
Я глупо качаю головой.
– Совсем не сержусь.
Толстяк, весь светящийся, вытирает жирные губы обратной стороной галстука, который видал и не такое.
– А вы более общительная, чем ваш папа, – утверждает он.
Мои глаза тонут в глазах девушки. Во мне поднимается теплая волна нежности. Надеюсь, она чувствует то же самое.
