— Тебе ничего не грозит, — заверил Нану. — До сих пор я ничем не заслужил твоего недоверия, правда?

— Только этим себя и утешаю, — усмехнулась в ответ. — Ладно, пару-тройку часов еще потерплю, от любопытства не лопну. Хм. Ты забавно на меня влияешь…

— О чём ты? — ксенос вопросительно приподнял брови.

— Да я вот задумалась, чем занять ближайшие сорок минут, всё равно поспать не получится, и возникают идеи исключительно неприличного, но приятного содержания.

— Разве это плохо? — с обезоруживающей удивлённой улыбкой спросил Нану.

— Так-то вроде бы да, но когда ты вот так на меня смотришь — уже не уверена, — призналась рассеянно, опять попадая под гипноз его взгляда. Уже безо всякого протеста, даже с каким-то удовольствием. — Хотя это и странно…

— Это правильно. — Улыбка его стала хитрой, мужчина встал и за обе руки потянул меня вверх, заставляя тоже подняться. — Восстанавливается равновесие. Тело стремится получить то, чего ему недоставало.

— Ага, и перекосит меня в другую сторону, — проворчала я, но насмешливо, больше для порядка, с удовольствием позволяя Нану себя раздевать.

— Об этом не волнуйся. — Он наконец прекратил дурацкий разговор поцелуем, а там привычно стало не до вопросов.

И я бы совершенно потеряла счёт времени, что постоянно случалось рядом с этим мужчиной и уже даже не беспокоило, но за действительностью следил сам Нану и не позволил нам обоим чрезмерно увлечься. Поэтому, когда помощник объявил десятиминутную готовность перед выходом из прыжка, я уже была полуодета. Полулежала на груди полусидящего Нану и вместе с ним занималась жутко «высокоинтеллектуальным» делом: решали головоломки из разряда филвордов. И морально готова к выходу была тоже наполовину.

Гадать какие-то задачки ксеносу было скучно, он слишком быстро угадывал, а вот эта старая дорожная потеха неожиданно пришлась по вкусу вместе с парой дурацких красочных игрушек. Я сначала посмеивалась над ним по этому поводу — мол, связался с примитивной цивилизацией, сам деградирует, — но быстро оставила это развлечение. Нану воспринимал несерьёзное занятие философски и только умиротворённо улыбался в ответ или вовсе отмахивался, никакого удовольствия от процесса глумления.

Десяти минут мне хватило, чтобы окончательно привести себя в приличный вид, отнести поднос на камбуз, дойти до КП и принять командование. Настроение было расслабленно-приподнятым, экипаж тоже выказывал оживление и любопытство: взглянуть своими глазами на загадочную Сферу хотелось. Несмотря на то, что в корабле нет ни одного настоящего иллюминатора, а даже если бы и были, вблизи нет больших источников света вроде звёзд. Но сам факт будоражил. Да и научная станция — тоже интересный объект, не то что обычная очистная.

В первое мгновение, когда ожили экраны и отобразили картину окрестного пространства, я не поверила своим глазам.

Станции больше не было. «Капитан Белоусов» вылетел из пространственного искажения буквально посреди роя саранчи.

Первым очнулся Калинин. Вернее, у него сработали рефлексы, и именно это спасло нас от столкновения сразу после выхода из прыжка, а потом очнулись и остальные.

Приказы я отдавала напрямую, не тратя время.

Боевая тревога. Щиты на максимум. ПКО в активном режиме. Маневрирование на уклонение. Веерный огонь малым калибрам. отовность главному калибру. «Моль» к бою двойками развёрнутым строем. Анализ численности, плотности, состава роя. Анализ общих возможных траекторий. Отправка доклада о происшествии по экстренному каналу связи.

Пока голова отдавала эти привычные, вызубренные приказы, на краю сознания билась одна паническая мысль: откуда?! Как они сюда попали — на такое расстояние от своей основной стаи, и прямо сейчас,и в таком количестве. Да отсюда до Империи рукой подать! Как мы могли настолько их недооценивать?! А если они сейчас не только здесь?..

Сон. До холода по спине это напоминало тот странный сон, в котором я металась внутри огромной стаи саранчи, пытаясь выжить.

Я попыталась сообразить, кого можно отправить за Нану, но тот явился сам. Не возник неожиданно за спиной, раздвинув пространство, а вошёл стремительным шагом, остановился позади меня, опять зачем-то положил ладони мне на плечи, сжал. На этот раз аккуратнее, не причиняя боли.

От его присутствия, от единственного прикосновения меня затопило таким облегчением, словно всё страшное уже позади, и стоило значительного волевого усилия не прикрыть расслабленно глаза, поверив этому чувству уверенности и защищённости.

— Ближе к Сфере, — отрывисто велел Нану.

Я продублировала приказ в правильной форме, с указанием квадрата и координат, но это была формальность — Хенг уже послушался. Наверное, и сам удивился в свете его подозрений к ксеносу, но курс у нас появился быстро. И я не уверена, что в человеческих силах было сопротивляться той власти и непоколебимой уверенности в правоте, какие прозвучали в словах пассажира.

Путь к цели нам тоже расчищал Нану, облегчая жизнь пилоту. Кажется, и от атак защищал, потому что, по моим представлениям, щит должен был сдохнуть раньше.

Огоньки вражеских кораблей гасли на схеме один за одним. И с каждой потухшей искрой пальцы на моих плечах сжимались крепче; кажется, не так уж легко это давалось ксеносу.

Повинуясь не то наитию, не то инстинкту, я накрыла ладони мужчины своими. И точно знала, не глядя на него, что в этот момент он улыбнулся, благодарно и с облегчением, пусть и не поняла, чем именно могла помочь ему эта малость.