Ах, эта администраторша… Сейчас она ей покажет!

***

— Ты зарекся связываться с интуитами.

— Ага, зарекся. Но с тобой же связываюсь. Причем регулярно.

— Я - другое дело. Мы с тобой вроде бы как дружим, — Сталкер криво усмехнулся.

Матвей усмехнулся в ответ.

— Хорошо сказал — вроде как. Мне стоит тебе по физиономии заехать?

— Можешь попробовать. Заодно и разомнемся. Ты давно в спарринге не стоял.

— Не до спаррингов мне сейчас.

— А вот это зря. Форму поддерживать надо.

Матвей потянулся за одной из бутылок пива, которыми щедро был уставлен столик, и сделал большой глоток.

— А зачем? Меня моя жизнь устраивает.

— Этот номер мы уже проходили, — Сталкер поддержал его и тоже взялся за бутылку. — Давай-ка вернемся к интуитам. Конкретно — к той девочке, над которой ты шефство взял.

Матвей заметно напрягся, спина выпрямилась, а в глазах мелькнул нехороший огонёк.

— Это девочка не со мной, — лишь друг мог понять двойственность этой фразы.

Сталкер понял и наигранно-лениво приподнял брови.

— Неужели?

— Да. Она — сестра Лешки Соломова. Интуит. Этого не достаточно, чтобы закрыть тему?

Сталкер, уловив в словах друга тщательно скрываемую боль, перестал паясничать и более серьезно посмотрел на Матвея.

— Брат, не все интуиты сволочи.

— Неужели? За исключением тебя и ещё парочки знакомых ребят, больше ни о ком ничего хорошего сказать не могу.

— Не мерь всех поступком Лизы.

При упоминании этого женского имени, лицо Матвея посерело, кадык дернулся, костяшки на пальцах побледнели.

— Не упоминай при мне этой дряни, — тщательно выговаривая каждое слово, выталкивая их из себя, точно через силу, выдавил он. — Удушу при первой же встрече. Можешь ей так и передать.

— Она и без моего "передавания" знает, что с тобой ей лучше не сталкиваться. Поэтому активно хлопочет, чтобы руководство не связывалось с тобой и не приглашало на работу. Ты же её грохнешь прямо в коридоре.

— Грохну. И плевать на последствия.

— Так нельзя.

Ладонь Матвея с шумом опустилась на поверхность деревянного столика. Они сидели на крытой веранде, с которой хорошо просматривалась подъездная дорога к отелю. Легкая, уютная, утонувшая в тени плакучих ив, с мебелью из искусственного ротанга — самое то, что нужно, чтобы отдохнуть тихим осенним вечером в компании с другом и бутылкой пивка. А еще расположена очень удачно. Никто не сможет проскользнуть мимо нее незамеченным. Это первое. Но не самое главное. Второе и основное — парни выбрали веранду, чтобы самим быть на виду. Вот сидят два старых товарища, распивают пиво, никому не мешают, никого не трогают. Распивают обильно и со смаком. Не красота ли? Типичная ситуация для отдыхающих. В поздний час — ну и что? Они же никому не мешают.

— Можно. И нужно, — сдерживая агрессию, которая была направлена на человека из прошлого, прорычал Ионов. — Сталкер… Не приведи Господь тебе оказаться на моем месте. Не приведи… Пережить то, что я пережил. Предательство. Удар в спину. Я же разговаривал с Лизкой перед командировкой, вот как сейчас разговариваю с тобой. Глаза в глаза. А эта сука уже знала, чем обернется моя поездка. Знала, что мне не в Израиль надо лететь, а нестись домой сломя голову. Она видела, как резали мою семью. Мою жену. Моего ребенка. И после этого ты хочешь, чтобы я её простил? Всё забыл и заново начал доверять интуитам?

Сталкеру нечего было ответить на выпад Матвея. Он, как и многие в Центре, знал историю Ионова. Елизавета Перинова, курирующая операцию в Израиле, которую возглавлял Матвей, ради успешного её завершения не сообщила Ионову, что у неё было видение. Она видела, как сбежавшие из колонии преступники набрели на дом Матвея и убили всю его семью. Перинова решила, что Матвей успеет вернуться из Израиля.

Он не успел.

Его семья погибла.

Видение Периновой так бы и осталось её личной тайной, если бы она не рассказала об этом другой девушке, их секретарше. А у какой же секретарши язык держится за зубами? На следующий день о видении Елизаветы знали все. Звонок Ионову был сделан слишком поздно.

Матвея, ворвавшегося в Центр с бешеными глазами и криком: "Убью!" останавливали четверо парней. В том числе и Сталкер. На тот момент Перинову спасло лишь её отсутствие в Центре. Срочная командировка в Бразилию. Да, руководство Центра не желало расставаться с ценным сотрудником, коим была Лизавета. Она относилась к числу тех интуитов, для которых прежде всего была важна личная выгода. Остальное — второстепенно. Чьи-то жизни, чьи-то дети. Лишь бы у неё всё было хорошо. Тогда она ещё не понимала, что в лице Матвея нажила себе смертельного врага. Да и не только в его лице. Парни отчетливо осознавали, что их могут подставить в любой момент. Матвей был их другом, членом их семьи. И его боль стала общей.

Многие категорически отказывались сотрудничать с Периновой. И тогда та, чтобы продолжить подниматься по служебной лестнице, предложила руководству эксперимент по созданию генетических интуитов.

— Я ничего не прошу, — глухо отозвался Сталкер, возвращаясь из воспоминаний в реальность. — Я хочу, чтобы ты начал вести полноценную жизнь, выбрался из своей глухомани. Вернулся к нам.

— О возвращении не может быть и речи, — тоном, пропитанным металлическими нотками, сказал Матвей. — В Центр меня не затащишь и на аркане.