— Да, у меня самолет через час, — Коулман глянул на свои наручные часы.

— Я думал, что ты еще останешься на денек, — Калэб немного загрустил.

— С радостью, но я на Хэллоуин едва сумел выбраться, — Алестер пожал плечами, и по выражению его лица было понятно, что ему и самому не очень приятно расстраивать Калэба.

— Понятно. А Лерри где?

— Он в спортзале с раннего утра, я его уже предупредил об отъезде. Не грусти, малый, — Коулман подошел к Калэбу и похлопал его по плечу. — Я еще приеду. Работа, сам понимаешь.

— У вас у всех работа, — возмущенно пробормотал Калэб, кашлянув. — Никому кроме Хэтти и Мотылька до меня нет дела.

— Ты сам прекрасно знаешь, что это неправда, — Алестер стал серьезным. — Просто и мне, и Лерою нужно работать, чтобы была возможность покупать тебе подарки, понимаешь? Тем более, ты всегда можешь мне позвонить, и мы поболтаем. А чтобы тебе совсем грустно не было, держи, — Коулман достал из внутреннего кармана пиджака черный бумажник и протянул Калэбу купюру в пятьдесят долларов. — Как выздоровеешь, поедешь, купишь себе что-нибудь. Пусть это будут твои личные карманные деньги.

Калэб взял деньги в руки и с восторгом посмотрел на них. Видимо, прежде ему никто не давал те же пятьдесят долларов просто так в руки.

— Спасибо, я бы тебя обнял, но испачкаю соплями, — Калэб хихикнул и снова откашлялся.

— Мотылек, — Алестер посмотрел на меня, пряча бумажник на место. — Был рад познакомиться с вами, вы произвели на меня неизгладимое и положительное впечатление своим обаянием и проникновенным взглядом.

Я застыла на месте и даже немного приоткрыла рот. Вот так слова! Хотя, сейчас с красным носом, опухшими от вчерашних слез глазами, разбитыми коленками, да еще и с насморком, во мне трудно разглядеть то обаяние, о котором говорил Алестер. А есть ли оно вообще у меня?

— Спасибо, — ответила я. — Мне тоже было приятно с вами познакомиться.

— Надеюсь, мы еще встретимся, — Коулман улыбнулся мне. — Удачи вам обоим.

— Спасибо, — одновременно с Калэбом проговорила я, когда Алестер направился к входным дверям, где уже стоял его небольшой чемодан.

Когда Коулман покинул нас, через несколько минут из левого крыла дома вышел Лерой. Он был одет в спортивные штаны, а черная майка висела у него на плече. По крепкому и мускулистому телу скользили маленькие капельки пота, поблескивая при дневном свете. Я глянула на татуировку быка, сейчас это чудовище казалось мне спокойным, а энергетика его хозяина не так сильно давила на плечи.

— Лерри! — воскликнул Калэб и закашлялся.

— Ты заболел? — Грейсон окинул нас недовольным взглядом.

— Есть немножко, — смущенно ответил Калэб.

— Ремня дать обоим надо, чтобы не шастали по вечерам на улице, — Лерой выразительно посмотрел на меня, отчего даже дыхание перехватило. Если он видел, что мы были на улице, то возможно заметил и то, что я пыталась убежать. Внутри зашевелилось чувство паники, но я быстро ее подавила. Нечего себя мучать догадками, которые даже не подтверждены фактами.

— Ну, Лерри, не сердись, давай лучше вместе с нами мультики посмотришь. Тут «Мадагаскар» идет, ты же любишь его.

— Не сегодня, у меня еще много работы, — Грейсон направился к лестнице.

Возможно, у него действительно было много дел, но мне почему-то показалось, что он всего лишь не хотел раскрываться передо мной. Страх это или пренебрежение по отношению ко мне — не знаю, но в любом случаи, Лерой наносил вред своему брату, отвергая его.

Вскоре к нам вернулась Хэтти и проводила в свои комнаты. После целого ряда процедур, мне было велено оставаться в кровати и попытаться немого поспать. Долго меня просить об этом оказалось не нужно, простуда отнимала слишком много сил и я быстро провалилась в сон.

Проснулась я уже где-то после обеда и чувствовала себя значительно лучше. Видимо, температура спала. Как только я открыла глаза, то тут же вспомнила о том, что вчера оставила в комнате Калэба сигареты и помаду. Если Лерой обнаружит все это, то явно ничего хорошего мне от него ждать не придется.

Я тут же вскочила на ноги и чуть не упала, когда голова неожиданно закружилась. Переждав минуту-другую, я направилась в комнату Калэба, но так и не решилась в нее войти, услышав за дверью разговор:

— Нет, она хорошая, — заявил Калэб. — Другой няньки мне не надо, — кашель.

— Я найду тебе лучше, — мягкость в голосе Лероя поразила меня. Оказывается, он умеет быть человеком.

— Нет, — упрямо ответил Калэб. — Если… Если ты ее выгонишь, то я убегу из дома, понятно?! — он говорил как подросток.

— Да зачем она тебе сдалась? Она ничему хорошему тебя не научит.

— Неправда. Мотылек очень-очень хорошая и мне с ней классно. Она понимает меня, играет со мной. Не хочу говорить про это. Она останется здесь или я уйду с ней, и ничего ты мне не сделаешь.