Я сделала глубокую затяжку и блаженно выдохнула дым. У ворот появилась очередная машина с гостями. Вокруг почти никого не было, кроме охраны. Нужно решаться именно сейчас, пока Лерой отвлечен Клариссой. Как бы там ни было, но эта женщина сама того не понимая, своим появлением сыграла мне на руку.

Не думаю, что каждый охранник знает меня в лицо, а даже если и так, то дам им всем по яйцам и убегу к чертовой матери. Покоя не давали слова Алестера насчет женщин Лероя и их болезненной привязанности к нему. Должно быть, это ужасная участь — любить человека, который не способен испытывать нечто подобное. К черту Грейсона! К черту все!

Выбросив окурок, я направилась в сторону ворот. Сердце буквально дребезжало в груди, и я стала опасаться, что сейчас могу грохнуться в обморок. Нет уж, не сейчас. Сжав руки в кулаки, я чувствовала, как ногти больно впились в кожу ладоней. Меня обдало холодным ветром и на миг даже дышать стало трудно. Я подошла к воротам, у которых стояли два крупных охранника. Сейчас и решиться моя судьба, я была готова в любой момент начать оборону. Поравнявшись с охраной, я прочистила горло.

— Мое такси еще не подъехало? — зачем я вообще об этом спросила.

— Нет, — ответил один из мужчин.

— Черт, — я нахмурилась и пошагала прочь. Преступив незримую черту ту, за которой переставал существовать темный мир Лероя, мне вдруг стало невыразимо легко. Неужели все настолько просто? Нужно было всего лишь подобрать удобный момент? Как-то уж слабо в это верилось, но, тем не менее, я уже стояла за чертой.

— Мотылек! — вдруг раздался за моей спиной голос, от которого я тут же замерла на месте, будто громом пораженная.

Я медленно, слишком медленно, будто бы опасаясь, что мне послышалось, обернулась. У автомобиля, который только что въехал во двор Грейсона, стояла высокая стройная женская фигура, одетая в костюм кошки. Я моргнула и даже не заметила, что у меня на глазах выступили слезы. Недавно я дико завидовала Калэбу потому что, он способен испытывать искреннюю радость от встречи с дорогим его сердцу человеком. Теперь же я, кажется, ощутила то же самое. Именно в этот момент, стоя за гранью мира, что принадлежит Лерою, я отчетливо ощутила, что и в моей жизни есть человек, которым я дорожу. Амис… Это была Амис.

Я разрыдалась как маленький ребенок, который потерялся среди чужих людей и вот, наконец-то, нашел свою мать. Заливаясь слезами, я изо всех ног бросилась к своей подруге, но проклятый шнурок на моих мартинсах так некстати развязался и я, наступив на него, проехалась коленками по асфальту. Было больно, даже очень, но я не обратила на это никакого внимания. Тут же поднявшись, я буквально влетела в Амис и чуть не сбила ее с ног. Обвив ее шею своими руками, я уткнулась подруге в плечо и горько заплакала, навзрыд, с надрывом и диким жжением в груди от нехватки воздуха.

От Амис приятно пахло сладковатым ароматом духов. Ее клиенты часто одаривали подобными подарками и от подруги почти всегда классно пахло. Но надо же… Я уже успела об этом забыть. Почему я плакала? Не знаю… Это была смесь радости, отчаянья и невыразимой досады оттого, что наши жизни сложились именно таким хреновым образом.

— Девочка моя, — Амис крепко обняла меня и поцеловала в обе щеки. — Солнышко, не плачь, не плачь, — она успокаивала меня, а я напротив — плакала еще больше.

— Помощь нужна? — из машины выглянул мужчина лет сорока пяти.

— Нет, Тед, спасибо, я сама.

— Хорошо, тогда я жду тебя в доме, — машина плавно отъехала от нас.

— Идем, — Амис взяла меня за руку. — Не нужно нам стоять у ворот. Пойдем, дорогая.

Продолжая всхлипывать, я кивнула и поплелась за подругой. Мне все еще не верилось в том, что мы снова встретились. От рыданий у меня сильно разболелась голова и разодранные колени, будто стремясь добить меня, начали болеть как ошалелые. Ладно, что уж не в первый раз.

Мы зашли в дом, где праздник был в самом разгаре. Ни Лероя, ни Клариссы я нигде не обнаружила, внутри словно бы все перевернулось, но сейчас думать об этом дерьме не хотелось. Нам с Амис нужно было уединиться и лучшего места, чем ванная комната я в тот момент не нашла.

Заперев за собой дверь, я отложила безголовую куклу и умылась холодной водой, чтобы прийти в себя. Амис уселась на бортик джакузи и осмотрелась по сторонам. Когда я пришла в хлипкий, но все же покой, я повернулась к подруге лицом. Мы ничего не говорили друг другу несколько долгих минут. В карих глазах Амис отчетливо читалось сожаление и досада за то, что со мной происходит. Я подошла к ней и уселась прямо на холодный кафельный пол, положив голову на колени Амис. Она погладила меня по голове, и мне вдруг стало так спокойно на душе. Моя подруга — единственный человек, которому я позволяла трогать свои волосы, во всяком случаи добровольно.

— Рассказывай, дорогая, — вдруг тихо проговорила она и я, снова не удержавшись, разрыдалась.

— Такова наша судьба, — проговорила Амис после того, как я ей рассказала обо всем, что со мной приключилось в доме Лероя. — Но это не самое ужасное, что могло случиться.

— А что может быть еще хуже? — я подняла свои заплаканные глаза на подругу.

— Смерть. Мучительная и тяжелая смерть. Поверь, многие наши девочки и суток не проживали с момента их выкупа. Уродов в мире предостаточно. Знаешь, я очень переживала, когда узнала, что тебя купили. Все думала о том, как ты сама справишься со всем этим, — я заметила, что на глазах Амис тоже навернулись слезы.