– И че он для своих богов наговорил? – заинтересовался Серега.

– Тут самое интересное. Язык этот оказался очень редким, вымерло это племя, считай, на корню, и вот когда случайно нашли совсем спившегося носителя этого языка, тот перевел.

– Ну и?

– Перевод примерно такой: «Не верьте этим людям. Они вас обманут и заберут ваши земли. Убейте их».

Серега хохотнул, показал большой палец руки, за это и выпили. Следующую партию Менгеле начал более внимательно, в дебюте мы классически разыграли «сицилианку», и Серега довольно серьезно потеснил меня на правом фланге. От такого напора я даже зевнул коня.

– Так что, Роман, – снова поднял тему Серега, – как богатством распорядиться решил?

– Не знаю еще. Будут деньги, будут видно. Для начала прибарахлюсь. Машинку прикуплю, а то, как в город смотаться – так мучение.

– Насчет женитьбы не думал?

– У Настюхи что ли научился? Ты прям как твоя Настька, все вы хотите меня окольцевать. Да рано еще мне. Куда торопиться-то?

– Да нужен ты был… Строиться будешь?

– Ты в смысле дома? Конечно! Коттедж себе отстрою в четыре этажа, пусть Гороховские от зависти сдохнут! Ха-ха-ха…

Мы рассмеялись. В Гороховке, действительно, один чел с большим и сильно пьющим семейством замахнулся на четырехэтажный особняк. С колоннами и башнями. В журнале каком-то увидел у американского миллионера. Красивый дом замыслил, не дом – дворец! Только денег не хватило, точнее, золота. Золото оно тоже имеет свойство кончаться, особо, когда тратишь без ума. Так и стоит до сих пор дворец в четыре этажа, но без рам и крыши, дождями поливаем. Зато ворота чугунные, кованные, и фонтан с вазами из мрамора.

– А я вот так себе думаю. Сначала женюсь!

– Так ты ж, вроде, женат, – удивился я, посмотрев в сторону кухни.

– Да так только, расписались в сельсовете, а я хочу настоящую свадьбу, чтобы невеста в белом, машина большая черная и все такое.

– Ну хорошо, свадьба с бубенцами. А дальше?

– Дом строить буду. Хороший! Крепкий!

– Тебе этот чем не угодил?

– Это Настюхин. А я – мужик! Я хочу свой построить! В два этажа. С АОГВ.

– Ты погоди, пока газ проведут.

– Так ведь проведут же! – с уверенностью сказал Менгеле. – Потом квартиру в городе. Трешку! В старом фонде, чтобы и фундамент осел, и с ремонтом особо не возиться.

– Э,э, Серег, погодь. Если ты в город собрался перебираться, зачем тебе здесь дом-то?

– Как зачем? Летом будем приезжать. Детям же воздух свежий нужен, молочко парное, сметанка, грибки, то да се. А зимой в город.

– Так что же, доктор! – возмутился я. – Получается, мне твоих детишек не учить? И в шахматишки больше не срубимся нудными осенними вечерами? Эх ты, а еще друг. Опять же, кто бабкам местным клистиры делать будет? Кто мужикам уши оторванные пришьет?

– Свято место пусто не бывает, ик, – отмахнулся Менгеле, – сдаешься?

Я осмотрел позицию и положил своего короля. Посмотрел на часы.

– Еще партейку?

– Слышь, Роман, а может ну их на хрен эти шахматы? Совсем голова о другом думает. Золото в слитках сегодня сниться будет – точно тебе говорю! Давай лучше еще бутылочку открою? Осилим?

– Я те осилю! Я те осилю! – раздалось с порога комнаты. Оказывается, Настюха успела сбегать к матери в соседний дом и забрать детей – крошку Зайку и малыша Топотыгу. Зайка засмущалась и спрятала личико у матери на груди, Топотыга по-взрослому протянул мне ладошку.

– И ты бы, Ромочка, шел до дому. Нам еще собраться надо, – порекомендовала Настюха.

Спорить было глупо, я раскланялся с хозяевами, сгреб шахматы под мышку и отправился восвояси.

Глава пятая

ДОЛГИЕ СБОРЫ

1

Домой я возвращался в кромешной тьме. Полная Луна скрылась за тяжелыми тучами, закрапал мелкий холодный дождик, и идти по раскисшей улице стало совсем трудно. Не выручал даже одолженный мне Серегой фонарик (новый, только что из упаковки), светивший желтым неровным пятном. Улицу он освещал совсем слабо, так что я пару раз едва не набрал полные сапоги воды, пришлось цепляться за заборы. Доски на заборах были крепкие, гладко выструганные, хорошо покрашенные. Почему-то вспомнилась фраза, что в России заборы делают из досок, а вот мебель из опилок. Один раз руки мои скользнули по мокрому дереву, и я чуть было не сверзился в лужу. Впрочем, возможно, это из-за кедровки меня так шатало. Крепкая, зараза, да и выпили мы серьезно.

Пару раз пришлось сделать пит-стоп, перевести дух. Судя по освещенным окнам домов, мои односельчане к завтрашнему походу к старьевщикам готовились весьма основательно. Но далеко не все. Потому как на лавках у клуба вовсю надрывалась гармошка, порой заглушаемая нестройным хором из мужских и женских голосов. Видно, у части народонаселения Сосновки эмоции взяли верх над трезвым рассудком и теперь искали выхода в хорошей, громкой песне и совместном распитии. Ничего не поделаешь – менталитет. Гармошка на минуту затихла, и даже издали я явственно расслышал звук жидкости, наливаемой в граненый стакан. И очень знакомый голос громко произнес в качестве тоста: