Маленькая и разгневанная. Её гнев всегда меня заводил. С самой первой встречи. Когда она такая, я хочу прижать её к стене и просто оттрахать. Сегодня нам обоим придётся быть поаккуратнее. Вчера мы явно перестарались. В третий раз она кончила с трудом. Она не смогла кончить, стоя в душе, поэтому мне пришлось отнести её в постель и помочь. Она и сама знает, что делать со своим телом, но предпочитает мои пальцы своим.

Чёрт…

Пфффффф…

Мой член мгновенно оживает, упираясь в ширинку. Раздражающий дискомфорт, к которому я привык за эти дни.

Нарушая правила и игнорируя красные сигналы светофоров, прорываюсь через заснеженные улицы города. Он будто вымер. Ни людей, ни машин. Только бесконечный снег.

Мне плевать на снег. Прямо в эту минуту мне плевать на всё, кроме Тины. Даю ей секунду, чтобы остыть. Ей не нравится, что я перемещаюсь без охраны. Она волнуется обо мне, и это впервые в моей жизни. Впервые в моей жизни кто-то думает конкретно обо мне. О ценности моей жизни. В груди возникает странное тянущее ощущение.

Будто я, бл*дь, растроган, как придурок!

Но я также понимаю, что она сама не привыкла, чтобы о ней кто-то заботился. Или присматривал, или защищал её, или совал нос во все её дела. Это чертовски плохо. Потому что если я добьюсь своего, то именно этим и займусь.

Выждав ещё немного, безразлично говорю:

– У меня ощущение, что сейчас ты лопнешь от злости и загадишь весь салон конфетти.

Секундная тишина, а потом она выдавливает из себя:

– Я просто не верю, что ты это сказал!

Улыбаюсь, посмотрев на неё. Она хлопает глазами, открывая и закрывая свой изумительный ротик. Решая, продолжать психовать или просто, мать его, расслабиться!

Она выбирает второе.

Спасибо!

Кусает губу, и прячет улыбку за воротом шубы.

Расслабляюсь и кладу руку на её бедро. По её ноге проходит лёгкая дрожь. Она ёрзает по сидению, опустив подбородок, а потом вдруг спрашивает, глядя на мою руку:

– У тебя ведь не будет... других женщин?

Что за долбаный бред?!

Сворачивая в Центр, доверительно и немного раздраженно заверяю:

– Я не супермен, чтобы параллельно с тобой трахать кого-то ещё.

С её губ слетает изумлённое "ох".

– Ты... ну ты и свинья, Аид!
– шипит моя Дикарка, отбрасывая мою руку.

– Успокойся, - говорю, прибавляя газу.
– Я уже больше всего на свете люблю тебя трахать.

В моей квартире темно и тихо. Я оставил своего питбуля с Булатом, потому что не успел вечером выгулять собаку.

Пропускаю Тину вперёд и вхожу следом. Быстро закрываю за собой дверь, щёлкая выключателем на стене. Над зоной гостиной вспыхивают потолочные лампы, всё остальное погружено в полумрак.

Новый год наступил десять минут назад, когда мы были на парковке.

Я уже понял, что Тина не из тех, кто печалится по пустякам.

Наблюдаю за тем, как она сбрасывает ботинки и медленно проходит вперёд. Повернувшись ко мне спиной и покачивая задницей, на ходу расстегивает шубу. Сбрасывает её с плеч прямо на пол, так охренительно и женственно поведя плечами, что у меня дёрнулись яйца.

Просунув руки под свои волосы, она подбрасывает их и рассыпает по спине и плечам щёлковым водопадом, после чего поворачивает голову и смотрит на меня.

Скользит глазами по моему телу, выгнув густые идеальные брови!

Я твердею, пытаясь понять, что это за настроение у неё такое?! Мы помирились?

Что это за восхитительные, мать его, штучки?! Раньше она так не делала...

Почесав затылок, говорю хрипловато:

– Я могу сделать теплее, если тебе холодно…

– А ты что, меня не согреешь?
– шелестит она, медленно и расслабленно направляясь к диванам… или куда она там собралась?

Слежу за ней неотрывно, как тупой увалень...

За тем, как она двигается, переставляя свои стройные ножки в чёрных плотных колготках. Протягивает руку и пробегает пальцами по корешкам книг на стеллаже, продолжая перемещаться по моему дому всё в той же манере. Лениво вертя задницей.

– Как ты хочешь, чтобы я тебя согрел?
– бормочу отупело.
– В кровати или, может, на диване?..

Проплывая мимо окна, она накручивает на палец прядь своих волос и пожимает плечом, говоря: