– Эй, пассажиры, смывайтесь в каюту,- зальет!

Берг пошевелился.

– Не надо,- сказала Нелидова.- Посидим еще. Спать все равно не будем.

Шторм гремел и надвигался с востока стеной, закрывая звезды.

– Не смотрите на восток,- посоветовал Берг Нелидовой,- страшно. Смотрите на палубу, на нас, на свои руки, вообще на простые и знакомые вещи,- будет легче. Глотайте воздух, иначе укачаетесь.

Так они сидели тесно и тихо, изредка перекидываясь словами, потом сразу вздрогнули: сквозь рев шторма доносились странные оборванные звуки. Глан пел незнакомую песню:

Уходят в море корабли,

Пылают крылья,

В огне заката крылья-паруса...

А на берег блистающею пылью

Ложится-падает вечерняя роса.

– Вот сумасшедший,- прошептал Берг, но сразу стало спокойнее; человек поет: значит, шторм не так страшен, как кажется. Глан пел тонким печальным тенором.

Ветер засвистел в снастях с нарастающей яростью, испуганные звезды скачками понеслись к горизонту. Голос Глана сорвало, унесло в ночь, и пушечным ударом на пароход обрушилась водяная гора. Шторм крепчал.

– Пойдем, смоет.- Батурин встал, качнулся и схватил Нелидову за плечо.

Ветер обрывал пуговицы на пальто, по ногам несло брызги.

В кают-компании мутно светила лампочка. Пароход валился с борта на борт, трещал и хрипел. Чемоданы с шорохом ездили, цепляясь за привинченные стулья, в умывальниках, за стенами кают, плескалась вода. Шторм трубил за наглухо завинченными иллюминаторами с космической силой.

– Ну, попали,- пробормотал Берг.- Разобьет, пожалуй, эту коробку.

– Вы боитесь моря?
– спросила вскользь Нелидова.

Она сидела с ногами на красном бархатном диване. Лицо ее было измучено. Серое пальто потемнело от брызг.

– Нет,- резко ответил Берг.- Я бывал и не в таких переделках. Хоть я и еврей, но ни моря, ни воды не боюсь.

Нелидова усмехнулась. Глан дремал, сдувая со щеки назойливую муху, вздрагивал и осоловело поглядывал на тусклые лампочки.

Батурин сидел около Нелидовой. Для устойчивости он оперся локтями о колени, положил голову на ладони и, казалось, глубоко задумался. Он прислушивался к шуму шторма и думал о Вале. Он нащупал в кармане ее записку, вынул и, качаясь, теряя строчки, прочел:

"Раз я любила, но не так, совсем не так, больше дурачилась... Я спасла ему жизнь, после этого он сказал мне, что ненавидит меня, и ушел".

"Может быть, мы погибнем,- думал Батурин, и его пугала не смерть, а лишь то, что перед смертью мокрое платье прилипнет к телу и свяжет движения.- Стоит ли спрашивать,- пожалуй, бесполезно".

Но все же он спросил Берга, глядя на пол каюты:

– Берг, отец той женщины, о которой мы недавно говорили, был профессор?

– Да.

– Что он читал?

– Он был профессор-клиницист, врач.

В каюту вошел капитан. Вода капала с его плаща на пол. Он отогнул рукав, посмотрел на часы, хмуро взглянул на Нелидову, закурил и сел к столу. Все молчали.

– Четыре часа,- сказал хрипло капитан и закашлялся.- Штормяга крепчает, и барометр падает,- получается паршивая комбинация!

– Выдержим?
– спросил Берг.

Капитан не ответил, бросил папиросу в полоскательницу и вышел.

– Берг,- позвал Батурин,- садитесь здесь.

Он показал на диван рядом с собой. Берг сел, привалился на бок. Слова капитана ему не понравились, начиналась тоска.

– Он ничего вам не ответил?

– На такие вопросы моряки не отвечают.- Глан открыл глаза.- Зря вы спросили. Откуда он может знать: слышите, как крушит?

– Берг,- продолжал Батурин, будто пропустил мимо ушей весь этот разговор,- может быть, утром мы будем в Новороссийске. Так? А может быть, к утру нас вообще не будет. Поэтому я и спрашиваю вас, - хотите вы знать, что случилось с той женщиной и с вашим сыном?

Берг подозрительно взглянул на Батурина и хрипло ответил:

– Что вы знаете? Если вы хотите шутить, то это гадость. Я лучше думал о вас, Батурин.

– Какие тут шутки.- Батурин поднял голову и поглядел на Берга спокойно и ласково.- Скажите сами, способны вы шутить на этом разваливающемся корабле?

Берг закурил, руки его тряслись. Он не мог ничего ответить и только помотал головой.

– Не печальтесь, Берг,- сказал Батурин,- ваш сын, ему было два года, сгорел в Ростове во время пожара в госпитале. Женщину зовут Валя. Я могу подробно вам ее описать, но это не нужно. Она была проституткой. Месяц тому назад ее убил в Бердянске китаец.