— И вашу неожиданную уступчивость, вдруг, у него на поводу, — в момент изменила выражение лица Ло, глядя на гнома.

— А уступчивость здесь при чём? — возразил тот. — Мы ему за десять золотых никому не нужное мясо впарили.

— Это ты сейчас про орочьих жеребцов, по полусотне золотых за штуку? — деликатно намекнула на неучтенные обстоятельства дроу.

— Забудь. Нет таких цен и больше никогда не будет, — хмуро ответил Тангред. — Нам этих коней со всей степи сгоняют. Они уже сейчас под ногами всё съели и голодать начинают. Ещё неделя, много две — и от голода дохнуть начнут. Вообще-то, это секрет… слушай, пойди прогуляйся, а?! — обратился он к магу.

Ри, обиженно пожав плечами, исчез за пологом своей палатки.

— Что за секрет? — Ло не спала выговаривать спутнику за нарушение субординации.

— Нам большие машины для консервирования сюда привезут. С огромным запасом дров и энергетических амулетов. Будем все эти стада на консервы перерабатывать, — всё также насупившись, рассказал гном.

— Ух ты… почему? — рассказанное ей сейчас было слишком невероятным, чтобы не уточнить причин и деталей.

— Наши решили, что если уничтожить саму возможность существования их конницы на пару конских поколений вперёд, это лет на десять, то мы за это время в их предгорьях гарантированно укрепимся.

— Вы же кучи денег в консервы превратите, — искренне озадачилась Ло. — Как-то это не вяжется с вашим обычным рационализмом, нет?

— Как раз вяжется. Коней этих, если понадобится, и через десять лет можно будет развести. Если от орков Степь освободим. А вот убранный напрочь риск от их конницы, на ближайшее время, нам гораздо сильнее руки развязывает. Да и консервы очень долго не портятся, а мясо у их коней хорошее.

— Держи, для тебя эта верёвка же чем-то очень важна была, — Асем, легко распустив импровизированный ошейник со своей шеи в полоску тесьмы, протягивает мне обратно деталь, бывшую некогда частью парашютной сумки.

— Спасибо, — машинально благодарю.

Хотя и, формально говоря, не за что.

— Как поняла, что мне эта тесьма важна? — мне правда интересно.

— Ты, когда с ней расставался, пах так, как отец при встрече детей, которых давно не видел. — Серьёзно отвечает девчонка, начиная разводить огонь из импровизированного топлива, попавшегося под руку по дороге.

Понятия не имею, как она это только и разглядела среди ночи. А что за топливо, лишний раз предпочитаю не думать.

— Мне и самой запах такого костра не нравится, но у нас с тобой нет вариантов, — словно угадывая мои мысли, поясняет она. — Огонь надо развести любой ценой.

— Зачем? Я бы и без огня до утра спокойно дожил.

— Вдруг кто-то ещё из выживших есть в степи… У нас десять коней, значит, восемь можно дать другим, — простенько говорит Асем, что-то украдкой смахивая с глаза. — А если будут дети, то их и по двое на коня сажать можно. Я самых крепких коней выбирала, они даже по паре взрослых вынесут…

А затем она, видимо, теряя над собой контроль, разражается рыданими.

Обхватывая меня руками и упираясь мне лбом в плечо.

Молча кладу руки её на плечи и ничего не говорю: иногда женщинам надо просто дать выговориться или выплакаться. Любой, кто был женат, это знает на отлично.

— Мне нечем отблагодарить тебя, — шмыгает она носом через пару минут. — Но я не хочу увеличивать своих долгов… На, это всё твоё до утра! — с этими словами она решительно распахивает на себе надетую на голое тело хлопчатобумажную куртку и быстрее чем за секунду выскальзывает из штанов. — Пользуйся, — серьёзно говорит она, подступая ко мне.

Честно говоря, ей было крайне непросто решиться на такое. Пришлось переступить через себя сразу в трёх очень важных для орчанки моментах.

Потому, когда человек искренне, весело и бесхитростно рассмеялся в ответ на её слова, она в первое мгновение даже не знала, как реагировать.

Мелькнула даже мысль, что он от напряжения повредился разумом.

Впрочем, этот вариант тут же отпал сам по себе: сумасшедшие пахнут совсем иначе. Если на то пошло, то самое первое, что выдает сошедшего с ума, это именно запах, излучаемый его кожей. Просто кроме орков это мало кто ещё может чувствовать…

Обдумав происходящее в течение пяти ударов сердца, Асем решила последовать заветам предков и старательно разобраться в том, чего сходу не понимаешь.

Она сосредоточенно склонила голову к плечу и поинтересовалась:

— Вадим, а что не так?

Молниеносно и машинально втянув воздух ноздрями, орчанка ещё две секунды назад знала, что как женщина хуману очень даже нравится. Мужчина может контролировать лицо, глаза; но ещё никому не под силу было управлять запахами тела.

— Вообще-то, всё не так, — не прекращая смеяться, в три присеста выдал человек. — А ведь как было бы хорошо, если бы мы были из одного культурного поля, эх-х-х…