Он сказал — кто.

— Ты уверен? — повторил Боб. — Знаешь, на высокой скорости мало ли что почудится.

— Только не мне, — отразил Люк. — У меня глаз… э…

— Да говори уж?! — усмехнулся киберпанк.

— Алмаз, — неуверенно сказал Люк.

— А почему так робко?

— Потому что это неправда…

— Это называется — метафора.

— Метафора — это когда «глаза, как у лани», — сказал Люк. — Я читал в словаре, — добавил он, переждав, пока слушатели перестанут хохотать. — Почему вы смеетесь?

— Потому что лань с твоими объективами — это не метафора, а фильм ужасов.

— А с алмазами — нет?

— Смотря с какими…

— К делу, — прервал дискуссию Владимир. — Ты опознал тех людей в машине…

— Как Раби и Фреда, гангстеров и торговцев наркотиками.

— Дела… — протянул Владимир.

— Я думаю, что это не случайно, — заметил Олаф. — Полиция вот-вот поднимет машину со дна… Может, стоило бы им помешать?

— Я думаю, Люк им уже помешал, — усмехнулся Боб. — Машина-то того…

— Машина сгорела.

— Странно, что наши любовники ничего не заметили…

— Они заметили теперь, — заверил своих друзей Люк. — Я вижу отсюда: Молли заметила машину, а Нико — доску. Он ее трогает так осторожно, как будто думает, что она под током…

— Говорили же тебе, дурацкая затея — на доске летать.

— Почему дурацкая? — удивился Люк. — Это было так здорово! Сначала на доске, потом у гангстеров машину отбил, потом в шкафу прятался, да что там — я даже на обратном пути успел доброе дело совершить.

— Какое еще доброе дело? — немедленно насторожился Боб.

— Помог старушке спуститься с дерева.

— Что?! Ты… а…

— А как она оказалась на дереве? — напрямую спросил Олаф.

— Она увидела меня, — ответил Люк. — Какая разница? Доброе дело остается добрым делом.

— Линде это бы не понравилось, — мрачно сказал Мак, который устал уже ждать гостей и возился теперь возле пятиметровой бочки биоблока — приклеивал удобную лесенку вместо того, что было там раньше и с чего Боб уже пару раз падал. — Это даже мне не нравится, хоть меня Владимир и зовет хроническим оптимистом с обострениями…

— Мы могли бы ей не говорить, — осторожно сказала Кира. — Но, наверное, это не совсем честно… Раз уж мы взялись о ней заботиться…

— Можно договориться с Молли, — предложил Люк. — Мы ей — наркотики, она взамен уезжает отсюда.

— А если не уедет? И потом… Как-то это… Мы же не полицейские. А вот Боб полицейских не любит. У Гарика они чуть было резаки не конфисковали. Мне кажется, надо найти другой выход. Более… интересный.

— Мы могли бы поговорить с Нико, — предложил Гик. — Теперь, когда он уже знает, что мы существуем.

— Будем ли мы информировать об этом плане людей?

— Разумеется! — удивилась Кира. — Иначе получается игра в секреты. Сразу же, как только закончим разговор, все и передадим…

Нико брел по тропинке, ведущей от его дома к озеру, — он как раз собирался заступать на дежурство по охране этого важного объекта и был далек от того, что в простонародье называется «в порядке». Он перенервничал, и теперь у него мелко дрожали кончики пальцев, нечто, к чему Нико совершенно не привык.

Человеком он вообще-то был смелым и — возникни такая необходимость — полез бы, пожалуй, под пули, не особенно за себя опасаясь. Сторонники теории гармонии и порядка, безусловно, одобрили бы веру юноши в лежащие в основе их, сторонников, убеждений мифические явления, можно сказать, он был образцовым полицейским. Образца Голливуда.

В то же время теории порядка непросто было бы объяснить, почему, обнаружив у себя в шкафу сверкающего, как выставка самоцветов, Люка, Нико так перепугался, и главное — почему даже сейчас, час спустя никак не мог успокоиться. Гораздо проще подобное объяснение дается сторонникам теории, рассматривающей человека как высокоорганизованное животное, а не просто как венец творения.

Человек, гласит эта теория, живет согласно набору стереотипов, закрепленных в нем его окружением. Человек готов встретить любую из некоего набора внешних угроз, лишь бы угроза была знакомая. Перестрелка? Никаких проблем. Нико пересмотрел — а как убережешься в двадцать первом-то веке! — несчетное количество полицейских боевиков, он читал газеты, более того, непрестанное повторение материалов, подтверждающих стереотипы его поведения, смогло даже ему внушить, что пули бояться вообще не следует. Общество позаботится о своем, пусть даже и пострадавшем, члене, и даже оставшись без рук, без ног, он, Нико, сможет вести полноценную насыщенную жизнь.