— Замолчите! Я с ним не спала, — истерически шепчет Жен, наклоняясь к наставнику. — Я с ним пила. После той злосчастной операции, когда погибла девочка, я сидела в баре и хлестала джин-тоник. А он подошел, поговорили по душам. Могли бы и переспать, он, кстати, почти предложил, но… Боже! — И закрывает лицо руками. — Это был Мурзалиев! Вот за что мне все это? Раз в жизни с мужиком познакомишься, и вот во что это выливается! — стонет.

Понятия не имею, как реагировать на такое заявление. Внезапно идея переманить Жен начинает казаться просто отвратительной. Кто бы мог подумать, что двое людей, которым положено друг к другу относиться с предубеждением, встретятся и почувствуют взаимную симпатию? Кто вообще может такое предвидеть?

— Добрый день! Кирилл Валерьевич, а вот и наши гости, я правильно понимаю? — спрашивает Рашид, останавливаясь на расстоянии пары шагов.

Приходится сделать над собой усилие, чтобы сохранить маску невозмутимости и протянуть руку для пожатия. За прошедшие годы я ни разу не испытал и тени неприязни к этому человеку, и какая-то легкомысленная девчонка не должна это изменить, не должна!

— Все верно. Добрый день, Рашид, — выдавливаю улыбку и изучаю выражение его лица, когда он рассматривает прибывших. Выдаст ли, что уже знаком с Жен? Как по заказу, в этот миг уголок его губ дергается вверх, но и только.

— Предлагаю провести экскурсию, пока мои врачи повторяют анализы, — говорит Рашид.

— Повторяют анализы? — ощетинивается Жен.

— Именно. Не могу же я допустить до операции пациента, о котором ничего не известно.

— О нем все известно. У нас с собой сегодняшние снимки.

— Вас, кстати, это тоже касается. Сначала вас допустят.

— Кто?

— Кардиолог.

— Я передумал, можешь его цапнуть, а то вскипишь, — начинает хохотать Капранов, глядя на пунцовое лицо своей протеже. Но, кажется, это касается не только Жен. Я тоже не прочь откусить кому-нибудь голову.

Жен

Рашид Мурзалиев! Только подумать, из всех мужчин пресловутого бара я выбрала того единственного, которому стоило бы оторвать причинное место! Козел, гад, сволочь! Я не буду на него работать. Может ну эту операцию? Будут и другие. Обязательно появятся, иначе не бывает. Интересно, он знал, кто я? Да нет, откуда? Просто встретил в баре незнакомку, которая, к тому же, совершенно бесстыдно указала на него пальцем. В таких ситуациях навряд ли станешь задумываться «а не Елисеева ли она?».

И каков итог? Вот как вы думаете, какой? Ага, я лежу на кушетке, подключенная к аппарату ЭКГ, и слушаю звуки живой природы, потому что должна успокоиться, а у меня после «радостной» встречи пульс зашкаливает! И потолок над головой просто вопиюще белый и ровный. Будто хирурги и строили. Злорадствую, представляя, как Мурзалиев штукатурит его лично, а Харитонов держит при этом стремянку.

Получив на руки заветный трофей, сначала я долго изучаю цифры. Возможно, эти предатели и планируют что-либо сказать Рашиду, но со мной делиться информацией не спешат. Точнее, наверное, существуют какие-то параметры допуска врача в операционную, просто меня никто в известность не ставил.

Стоя напротив двери, за которой, как мне сказали, прячутся судьи, я боюсь. Какого черта? Вроде без оснований, но кажется, будто я перед ними совершенно беззащитна. И ладно бы Рашид, с ним все ясно, но, когда Кирилл пропускал меня внутрь здания, я почувствовала, что с ним тоже будет непросто. Мне еще ни разу не удалось задать тон в отношениях с этим человеком. Каждый раз выворачивает все так, как удобно ему. Он ухитрился, подумайте только, жену от меня спрятать! И как догадаться, что еще скрывает? Флиртовал со мной, улыбался, а потом — едва прозрел — к жене, да поскорее.

Я приоткрываю дверь как можно более бесшумно, прохожу внутрь и вижу: все трое изучают рентгеновские снимки пациента. Интересно, свежие или еще «наши»? Кстати, а что это здесь делает Харитонов? Он же не врач. С другой стороны, он, кажется, снимками и не интересуется, просто стоит и ждет, когда будут улажены все дела, чтобы побежать домой, к Вере. Волосы на его затылке, кстати, уже заметно отросли, да и вообще он изменился — прежним стал, как с обложки. Будто и не было беды. Пытаюсь понять, что чувствую к нему теперь. Отвыкла за два месяца, но все равно что-то внутри щемит и рвется наружу. Ладно хоть целовать больше не тянет. Конец буйству гормонов на почве синдрома Флоренс Найтингейл.

В этот миг он, будто услышав мысли, оборачивается, а за ним и остальные. Застукана за подглядыванием. День с каждой минутой все лучше.

— Результаты, — говорю, по рассеянности улыбаясь и протягивая снимки с бумажками. Только потом вспоминаю, что передо мной предатели и быть вежливой и приветливой ни в коем случае нельзя. Вот засада! Как так получилось, что у нас с Яном одни и те же родители, но у него замашки пещерного человека, а я все время «здрасьте, пожалуйста, счастлива познакомиться»? И ведь даже не обвинить маму в скандальной связи с соседом, близнец-то у Яна человек — вопиюще воспитанный. Как бы сказала незабвенная Марла Сингер они с Адри «Доктор Джекилл и мистер М*дак» (отсылка к «Бойцовскому клубу»).