Кажется, я и смеюсь, и плачу, и бормочу что-то подобное в ответ, только в руки себя взять не могу, потому что происходящее совершенно немыслимо и невероятно. Просто не укладывается в голове.

Неужели беды почти закончились? Неужели теперь все будет легко и гладко. Кто бы знал, как я устала от роли злостной, эгоистичной разрушительницы семей. Кто бы только знал.

О том, как и что говорил на пресс-конференции Кирилл, я прочитала уже утром, по дороге на работу. И, надо сказать, удивилась. Не ожидала, что Харитонову удастся отделаться так легко. По его словам получалось, что они с Верой слишком крепко увязли в разных странах, чтобы продолжать отношения, и решили полюбовно расстаться. Аргументом в пользу данного утверждения являлось то, что они не стали устраивать затяжную дележку имущества, сохранив уважение друг к другу. Всего одно «но» мешало принять его слова за аксиому: исследовательский центр.

И хотя Кирилл и тут замечательно справился, выбранная им тактика мне не понравилась. В своей речи он не раз вспоминал о благотворительных мероприятиях, которые были проведены при поддержке центра. Кажется, минимум раза четыре. И, боюсь, не я одна рассмотрела за этим угрозу. «Видите, сколько мы сделали? Вы правда хотите, чтобы это закончилось? Так мы это вмиг организуем».

И в этот момент я вдруг вспомнила о том, как однажды вечером позвонил мне отец, чтобы рассказать о закрытии исследований из-за ухода Рашида. Я тогда уверяла отца, что мое состояние стабильно, что Дима уже давно не замечает ухудшений, что время есть. И он соглашался… Но ночью я не заснула — вместо этого открыла ноутбук и вбила в поисковик незнакомое имя: Кирилл Харитонов.

О нем тогда почти не писали, только о его отце, поэтому я, почитав о Валерии, перешла на страницу с картинками и немножко опешила. На меня смотрели почти по-детски невинные, ангельские голубые глаза, и я испытала острый когнитивный диссонанс. И задалась вопросом: кто он такой? Человек-хамелеон?

Теперь я, кажется, знаю ответ на этот вопрос: Кирилл Харитонов — настоящий счастливчик. Он — человек, который ни разу в жизни не сталкивался с последствиями собственных поступков. Даже если его и несет на рифы, в последний момент всегда появляется порыв ветра, который наполняет своей силой паруса, отводя опасность… Да у этого парня просто кармический громоотвод где-то припрятан! Он же всегда получает желаемое! А я еще считаю счастливицей себя…

Это один из самых тяжелых дней моей жизни. Если раньше сотрудники центра шушукались, подозревая меня в шашнях с Большим Начальником, то теперь открыто косятся. И даже если я ловлю на себе ядовитый взгляд исподтишка, не отворачиваются и не пытаются прятаться. Я для них сегодня враг номер один, ведь Харитоновы всегда ассоциировались с большими и стабильными деньгами, и работать на них шли далеко не последние люди, а я поставила все это под удар. В смысле мы с Кириллом. Вот только ему претензии предъявлять никто не пойдет, а мне — запросто.

— Знаете, сегодня наши исследователи сами превратились в любимых подопытных крыс, — говорю Капранову, отрываясь от микроскопа. — Все только и говорят о том, что корабль наш тонет, и надо искать местечко попрочнее. Вы тоже хотите бросить это гиблое место?

— Решил повременить, — пожимает он плечами и пытается соскочить с крючка, но не тут-то было! Продолжаю сверлить его взглядом ровно до тех пор, пока наставник не поднимает глаза снова: — До сегодняшнего утра я был уверен, что мужик, бросивший жену, просто обязан впасть в немилость, но Счастливчик есть Счастливчик. Пока детей нет, видно, все простят. К тому же, на нашей сексистской Родине всегда и во всем винят женщин. Вера Рихтер далеко — Вера Рихтер дура. Теперь я с нетерпением жду момента, когда гнев толпы обратится на тебя. Это будет интересно.

— Не будет. Отец не допустит, — морщусь.

Когда-то парочка журналистов пытались ко мне сунуться… и с тех пор они журналистами больше не работают. Меня же волновать нельзя. За этим есть кому следить.

— Думаете, многие с вами солидарны? По поводу ухода, — спрашиваю. А голос чуть дрожит от волнения.

Капранов смотрит на меня задумчиво, будто оценивает, выдержу ли я правду, а потом вздыхает:

— Старая гвардия Кирилла точно не одобрит. Он повел себя как ненадежный мальчишка. Жену бросил, ушел к молоденькой проблемной девчонке. Я бы не поддержал, но кто знает. Харитонов своей скользкостью не перестает удивлять. Еще два дня назад я был уверен, что он камнем пойдет ко дну, а сейчас, ты гляди, что творится. Вы двое, конечно, здорово всем подгадили, но что уж поделать, если оба одурели от этой вашей любви. Черт его знает, может, и выйдет что путное.

В этот момент раздается стук в дверь.

— Доктор Елисеева, — зовет Рашид.

С некоторых пор наши отношения стали еще более сложными. Если прежде мы просто не выносили друг друга, то теперь, узнав получше, не так негативно настроены. И все равно пока у нас режим впрыскивания газа. Ждем искры, которая расставит все по местам. Мы либо установим перемирие с взаимным уважением, либо станем ненавидеть друг друга еще пуще, чем раньше. По крайней мере, мне так кажется.

Ну а пока мы находимся в невесомости, перемещаясь только с помощью тросов. Я предложила ему помощь в информировании людей, которые уже успели получить место в исследовательской группе. Несколько дней мы вместе собирали информацию о сходных программах и пытались пристроить незаслуженно обиженных. Разумеется, без меня у Мурзалиева ничего бы не вышло, так как большая часть подобных исследований проводится в центре отца, куда Рашида и на порог не пустят. Он был вынужден согласиться, так как давал клятву ставить интересы пациентов превыше всего.