Вот только более не скованные одеждой пальцы вышибают из головы последние мысли, отгоняя прочь мир зазеркалья, заставляя лишь чувствовать. Реальность, расшатанная лекарствами и желанием, раскачивается в разные стороны. Не удержав равновесие, я повисаю в руках Арсения, будто марионетка, и он осторожно опускает меня на колени. Но не прекращает ласк. До самого конца, пока я не начинаю извиваться в его руках в надежде стать ближе.

Зеркальная девушка без сил лежит на полу в задравшейся футболке, сонная и уставшая, абсолютно счастливая. Она улыбается, пытается убрать кудряшки с лица, а ее мужчина скользит все еще голодным взглядом по голым ногам.

Откидываюсь на спину, стыдливо тяну футболку вниз, за что моментально получаю ощутимый шлепок по руке.

— Эй! — возмущаюсь.

— А нечего! — фыркает Арсений в ответ.

От греха подальше закидываю руку за голову. А он продолжает осмотр… своих владений.

— Оказывается, мне нравится, когда подглядывают, — признаюсь.

— А я всегда знал, что с тобой не все в порядке. — Он улыбается и наклоняется ближе. — Другая мне бы не понравилась.

Он целует меня так жадно, что я закипаю снова. Стягиваю с себя футболку и обвиваю его бедра ногами прямо поверх одежды, дразня и наслаждаясь его брешами в самоконтроле. И, что удивительно, мне совершенно не стыдно.

— Пойдем в кровать, — зову, когда он начинает расстегивать ремень.

— К черту кровать, — отвечает.

В поисках достойных аргументов приходится напрячься, но в голову не приходит ничего лучше, чем:

— Если добровольно пойдешь в кровать, то я попытаюсь освежить в памяти технику надевания презерватива ртом.

Меня подхватывают с пола быстрее, чем я успеваю сказать хоть что-то еще.

Не помню, каким чудом выбралась из кровати. Кажется, мне еще ни на одно действие в жизни не требовалось столько решимости. Я словно оказалась в коконе из тепла, комфорта и ощущения, что ничего больше не страшно… И все только потому, что рядом был человек, который действительно нужен, которого ты хотел видеть рядом. Наверное, только понимание, что все это иллюзия, и оберегать меня до гробовой доски никто не обещал, позволило мне добровольно отказаться от еще нескольких часов блаженства. Я не Полина, и вряд ли когда-нибудь стану значить для него столько же…

Уходя, я очень старалась не разбудить Арсения, чтобы не пришлось объясняться. Лишь написала записку о том, что собираюсь в больницу (не уточняя, в качестве кого), и предложила ему меня дождаться. Подумав, на всякий случай оставила комплект ключей. Подстраховаться будет не лишним.

О том, что дела далеки от идеала, я догадалась, когда меня в срочном порядке отправили на МРТ, в обход очереди. На снимки уже можно было не смотреть, дабы не расстраиваться. Мне вдруг стало абсолютно все равно. И прежняя радость… будто включили отсос и откачали ее, ни капельки не оставив. Потому, когда Дима осторожно предложил мне полежать под капельницей, я согласилась без возражений, хотя еще час назад мечтала провести этот день в объятиях Арсения.

— Готовь все, а я пока позвоню, — вздыхаю, набирая номер Арсения.

Капельницу Дима, как всегда, готовит в смежной с его кабинетом процедурной, чтобы поменьше лезли с вопросами, и, пока проходит звонок, я мрачно наблюдаю в приоткрытую дверь за тем, как он разматывает трубки. К счастью, Арсений принимает вызов почти сразу.

— Ну привет, Мэри Поппинс. Профессионально исчезаешь, — говорит он в своей манере. Недовольно, но без претензий. Надо сказать, этот парень вообще редко кажется довольным. Кстати я не понимаю, почему Мэри Поппинс исчезает лучше инопланетян, но сейчас интересоваться не хочется.

— Привет, прости, застряла в больнице. Можешь меня не ждать, ключи я оставила. Может быть, вечером встретимся?

— Девочка, я по вечерам в казино, — отвечает, и отчего-то от этих слов остается осадок. Да уж, режимы работы у нас обоих аномальные. А тут еще долбаная капельница. Первая из многих… — Но ты тоже можешь заглянуть туда, ежели хочется.

— О, спасибо за приглашение, — язвлю в ответ. — Может, еще сыграть предложишь?

— Увижу, что играешь — на улицу выставлю, — отвечает буднично.

— Грубиян!

Но, как ни странно, у меня даже мысли не возникает обидеться. Привыкла, видимо. Как же все-таки досадно, что у нас все наладилось как раз тогда, когда мне стало хуже.

— Мне пора, — говорю, пока не расклеилась.

— Бывай.

В этот момент я думаю о том, дойду ли я в этих отношениях до будничной фразы: «пока, я тебя люблю». И услышу ли в ответ хотя бы: «я тоже». Что нас вообще ждет? Учитывая отношение Арсения к моему здоровью… дьявол, я не хочу расстаться, даже не успев им надышаться…