И, пока она не успела отделаться, подхватываю Жен Санну под локоть. Вырываться из моих рук на глазах у подруг как минимум подозрительно. Помню, как она удирала от меня из машины… Вот и сейчас, хотя в моем жесте нет ничего фривольного, Жен застывает как статуя.

— Нам очень жаль девочку, — неправильно истолковывают девушки причину визита. И это — лучшая новость за последние два дня. В смысле, я был бы счастлив целовать Жен даже на глазах у королевы Британии — пусть знает каждый, — но не когда наш статус еще столь зыбок.

Скупо киваю. Черт возьми, я совсем не думал об Алисе. Погряз в своих проблемах по самые уши, а ведь стоило бы позвонить родителям девочки, поинтересоваться ее состоянием. Может, удалось бы хоть чем-нибудь помочь. Мы ведь пичкали их ложными надеждами месяцами, а сейчас все спасительные тросы оборваны. Кто угодно отчается.

— Жен Санна, так можно вас? — спрашиваю, чтобы она хоть чуть-чуть оттаяла.

Она скрещивает руки на груди и, будто замерзнув, приподнимает плечи. Уже заранее занимает оборонительную позицию. То есть не передумала и не смягчилась. Приходится отпустить ее руку и отойти в сторону.

— Отведи куда-нибудь, где можно поговорить, — прошу ее тихо.

Пару мгновений она колеблется, а затем разворачивается и направляется по коридору в сторону процедурных. Час настолько ранний, что крыло почти пусто. Заходим в одну из комнат, и Жен сама запирается на ключ. Видимо, ей очень не хочется быть пойманной со мной наедине. Закономерно.

— Клянусь, я действительно намереваюсь только поговорить, — предупреждаю.

Она кивает, но смотрит все равно подозрительно. Это очень сильно дезориентирует. Понятия не имею, что делать с девушкой, которая боится меня. Раньше такого со мной не случалось. Да черт возьми, я же не монстр! Не насиловал ее! В отеле нас было двое, и ответственность тоже напополам.

— Собираюсь поговорить с Верой, — начинаю неловко.

Прислоняюсь к стене и засовываю руки в карманы брюк. Это кажется абсурдным, но обсудить необходимо.

— Это меня не касается, — отвечает она жестко.

— Касается! — тоже огрызаюсь в ответ.

Несколько мгновений мы сверлим друг друга глазами. Как же все усложнилось. Выходит, одна ночь, а потом даже на вежливый разговор нельзя рассчитывать? Что она там себе напридумывала? Почему внезапно, побывав ближе некуда, мы ведем себя как чужие. Но ладно она — и я-то не лучше. Не понимаю, как переломить сопротивление, боюсь оттолкнуть окончательно.

— Касается, — повторяю тише. — Я не собираюсь ей врать.

— Ты собираешься облегчить муки совести.

— Нет, несу ответственность за собственные действия.

— Жжешь мосты. Не подумав, под влиянием эмоций. Было хорошо, но это не значит, что продолжение будет.

Было хорошо. Скромная оценка, но я от нее не слышал даже такого, и теперь радуюсь. Вот почему необходимо с Верой порвать. Чтобы больше никогда не избегать опасных слов, преуменьшая значение случившегося.

— Я взял билет на самолет, — говорю. — В выходные с ней встречусь.

— Дурак, — разочарованно цокает Жен языком.

— Ты правильно сказала, — насмешливо киваю. — Рвать с Верой или нет — мое дело. Я не спрашиваю твоего совета — ставлю перед фактом. И то только потому, что это может ударить по тебе рикошетом. Просто будь готова. А в остальном… ты ничего о ней не знаешь, и я не собираюсь посвящать тебя в подробности.

Слова, которые я только что произнес, жестоки и правдивы. Смешивать бензин с керосином не стоит. Больше скажу: если бы было возможно не вдаваться в подробности случившегося, тихо разойтись с Верой, — я бы этим определенно воспользовался. Но не думаю, что жена легко смирится с моим решением. Просто есть обстоятельства, через которые так просто не переступишь. Между «я больше тебя не люблю» и «я люблю, но уже не тебя» огромная разница.

— Я так реагирую, потому что чувствую себя виноватой. Это я начала, когда поцеловала тебя в лифте, — говорит Жен тихо.

— Я еще раньше украл твой шарф, — пожимаю плечами, возражая.

— А я не отняла его назад, — упрямо.

Это так напоминает игру, что губы сами собой растягиваются в улыбку.

— Я не вернул его. Он лежит у меня дома, в столе в кабинете, под замком. Там, где не бывает Веры. Он уже давно не пахнет, но тебе я его не отдам, потому что теперь он мой.

Не выдержав неловкости, Жен опускает глаза.

— Перестань.

— Не хочу.

Я догадывался, что Жен не поддержит мое решение, но это действительно не ее дело. Пусть устраивает бойкоты, пусть переживает, как угодно, я не собираюсь сдаваться. В конце концов она должна уступить.

— Я всю ночь не спал, — продолжаю в духе странной игры «кто первый».

— Могу прописать снотворное, — огрызается.