— Предсмертную записку? — переспрашиваю я, не в силах понизить голос. — Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Ты только что написала предсмертную записку, Лейла.

— Я не хочу, чтобы ты нес ответственность, если у нас не получится. Я запланировала ее отправку по почте через четыре часа, считая с этого времени. Ты знаешь логин моей почты. Если я не выживу… подтверди отправку письма. А если выживу… удали его. Потому что оно отправится всем, Лидс. Тебе, Аспен, маме… — Она говорит ровным, почти монотонным голосом, будто всецело отключилась от того, что мы собираемся сделать.

Она берет меня за руку, желая, чтобы я встал. Чтобы пошел за ней.

Следующие несколько минут проходят словно в забытьи. Я выхожу вслед за ней из спальни, спускаюсь вниз и иду на задний двор.

Лейла спокойно заходит в бассейн, и многое в этом моменте напоминает о ночи, когда мы встретились. Наш первый разговор был в этом бассейне. Наш первый поцелуй был в этом бассейне.

Почему чувствуется, будто наше прощание тоже может произойти в бассейне?

Пульс зашкаливает. Мне сложно совладать с дыханием. Возможно, Лейла не вникает в суть того, что мы собираемся сделать, но меня она поглотила всецело.

Лейла стоит посреди бассейна в том самом месте, где плавала на спине в ночь нашей первой встречи. И каким-то чудом на ее лице то же выражение. Умиротворение.

— Нужно, чтобы ты тоже зашел в воду, Лидс.

Я осознаю, что она так спокойна, потому что понимает, что в противном случае я начну ее отговаривать. И себя тоже.

Но она права. Нужно сделать это, пока она не ослабла еще больше от недостатка сна.

Я нерешительно подхожу к бассейну. Когда опускаюсь в воду, она оказывается теплой, и я вдруг понимаю, что Лейла попросила меня вчера включить подогрев не для того, чтобы мы могли поплавать, а ради этого момента.

Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, пока я подхожу к ней.

Когда мы встречаемся в середине бассейна, мне приходится закрыть глаза, потому что я наконец вижу тень страха в ее лице. Обхватив меня руками за поясницу, она прижимается лицом к моей груди.

— Я знаю, что ты не хочешь это делать, Лидс. Но я хочу вернуть свою жизнь. Мне нужно ее вернуть. — У нее дрожит голос. — Всякий раз, когда мне приходится покидать собственное тело, у меня будто сердце разбивается.

Я целую ее в макушку, но ничего не говорю в ответ. Не смог бы заговорить, даже если бы захотел. В горле встал ком от страха.

— Послушай меня, — обращается Лейла, ловя мой взгляд. — Мне придется дать Сейбл овладеть телом. Лучше, если она будет напугана и сбита с толку, когда ее сердце остановится. Потому что я буду наготове.

Она права. У Лейлы будет преимущество, если она переждет в стороне.

— Как только я покину тело, Сейбл будет паниковать, едва очнется и увидит, что оказалась с тобой в бассейне. Тогда ты все сделаешь. Погрузишь ее под воду и будешь держать, не давая вынырнуть и глотнуть воздуха, какой бы сильный страх или вину ты ни испытывал.

Я представляю, каково будет Сейбл. Даже не понимать, за что ее топят. Она будет в ужасе. Будет сопротивляться. А мне придется второй раз убить Сейбл, не обращая при этом внимания на то, что топить я буду тело Лейлы.

— Эй, — зовет Лейла нежным голосом, полным сочувствия. Она смотрит на меня так, будто точно знает, о чем я думаю. Она всегда знает. Понимает мои мысли так, будто они шепотом звучат в ее голове, едва сформируются в моей. — Ты не отнимаешь жизнь Сейбл, Лидс. Ты спасаешь мою. Ты справишься.

Именно с такой стороны мне нужно взглянуть на ситуацию, чтобы продолжать. Это вопрос воздаяния по заслугам. А не морали.

— Хорошо. Ты права. Я справлюсь. Мы справимся.

— Хорошо. Ладно. — Лейла набирает воздуха в грудь, делая судорожный вдох, омраченный страхом. — Ты готов?

Я категорично мотаю головой, ведь разве можно быть к такому готовым? Я беру ее лицо в ладони, и мы встречаемся взглядом. Она напугана. У нее дрожат губы. Я чувствую, как дрожат ее пальцы, когда она опускает ладонь мне на грудь.

Я обязан сделать это ради нее. Она была вынуждена провести слишком много времени в одиночестве, дожидаясь того, кого даже не помнила. Я прижимаюсь лбом к ее лбу, и мы закрываем глаза. Оказавшись так близко к ней, я ощущаю несокрушимую связь, которую неспособна разрушить даже смерть. Мы связаны вместе навсегда, и если я не справлюсь, если потеряю ее, эти узы удавкой будут сжимать мое сердце, пока оно не перестанет биться.

Я целую ее. Целую жадно и не хочу прекращать, ведь вдруг мне больше никогда не доведется ее целовать?