— Конечно, я порой вижу ее лицо! Она стреляла в меня, Лидс! У меня посттравматическое расстройство!

Она не стала отрицать, что разбила зеркало.

— Нет у тебя никакого расстройства. Это реальное воспоминание.

— Говоришь как психопат.

Я отвечаю ей ровным тоном.

— Ты стреляла в меня. И стреляла в Лейлу. И я знаю, что ты помнишь, как сделала это.

Она мотает головой.

— Я стреляла в Лейлу? Я и ЕСТЬ Лейла!

— Понимаю, что все запутанно. Но ты не Лейла. Ты способна увидеть некоторые из ее воспоминаний, потому что ты в теле Лейлы и имеешь к ним доступ. Но ты умерла, когда я выстрелил в тебя. А когда ты выстрелила в Лейлу, умерла она. Но лишь на несколько секунд. Этого времени было достаточно, чтобы твоя душа оказалась не в том теле. А душа Лейлы оказалась в заточении в этом доме.

Теперь она плачет.

— Ты меня пугаешь. — Ее голос звучит боязливо. — Несешь какой-то бред. Я Лейла. Как ты вообще можешь думать, что я не Лейла?

Я бы мог начать перечислять все доказательства, но слишком уж их много. Вместо этого я пытаюсь придумать вопрос, на который смогла бы сразу ответить только Лейла. Вопрос, ответ на который Лейла уже давала, что Сейбл будет вспомнить непросто.

— Какую песню я пел тебе в ночь нашей первой встречи?

— Я… — отвечает она, — это было давно.

— Какую песню я тебе пел? У тебя три секунды на ответ.

— «Помни меня»? — Она озвучивает название словно вопрос.

— Нет. Я пел «Я перестал». Лейла помнит.

— Перестань говорить обо мне, будто я не Лейла. Это безумие. — Она отползла еще дальше к изголовью кровати, будто пытается улизнуть от меня.

Я не виню ее за то, что она меня боится. Если бы месяц назад кто-то попытался объяснить мне подобное, я бы не смог поверить. И я стараюсь вести себя настолько уравновешенно, насколько могу, понимая, что сейчас она обо мне иного мнения.

— Честно признаться, я не рассчитываю, что принять эту информацию тебе будет легче, чем мне. Потребуется время и, возможно, какие-то доказательства, чтобы ты всецело осмыслила происходящее. И приношу свои извинения, но не могу тебя сейчас отпустить. Не могу, пока не придумаю, как разрешить ситуацию для Лейлы.

— Но я и есть Лейла, — шепчет она, пытаясь убедить себя в том, что все это не происходит на самом деле.

Я оборачиваюсь.

— Лейла, вселись в тело.

Подождав всего пару секунд, я вижу перемену.

Лейла открывает глаза. Расслабляет ноги, но выражение ее лица остается напряженным. Вид у нее такой, будто она готова расплакаться, но я не знаю, стало ли тому причиной то, что у нее не осталось никаких сомнений в том, что она Лейла, или то, что она сочувствует Сейбл.

Я тянусь и развязываю ей руки. Едва ее запястья освобождаются, она бросается ко мне и крепко обнимает. Лейла начинает плакать.

Все в этот миг становится по-настоящему. Понимание, что Сейбл непросто добраться до воспоминаний, созданных нами с Лейлой, тех, что стоят на первом плане в сознании Лейлы, развеяло последние капли сомнений, витавших вокруг нас.

Лейла сжимает мой затылок ладонью и прижимается щекой к моей щеке. Ее голос полон страха.

— Пожалуйста, помоги мне найти путь назад.

Я закрываю глаза.

— Я не перестану бороться за тебя, пока мы не найдем выход. Обещаю.

Глава 24

Я мою голову Лейлы в душе. Этот момент словно мрачное повторение утра после нашего знакомства. Разве что на сей раз мы молчим. Я не задаю ей вопросов, потому что мне кажется, будто моя жажда получить ответы не принесла нам ничего, кроме тоски. Я даже размышляю, не сожалеет ли она о том, что я вообще здесь появился. Если бы я не приехал, она бы даже не знала, что ей не место в ее мире. Не знала бы, как это несправедливо.

Она бы не знала, что, возможно, не сможет вернуться.

Прошлой ночью мы совсем не спали. Часами искали решение в сети и листали книги о паранормальных явлениях в Большом Зале. Пока мы ничего не нашли, хотя продолжали искать даже спустя два часа после рассвета.

Сегодня новый день. Выспимся, как следует, и начнем сначала. Я не даю Лейле терять надежду.

Ополоснув ей волосы, я целую ее в макушку. Она со вздохом расслабляется, прижавшись спиной к моей груди, и мы молча стоим, позволяя струям горячей воды бить по нам. В этом нет ничего романтичного. Или сексуального.